Recovery

Чарли всегда бредил драконами. Когда я вижу у него новый шрам или ожог, мне хочется закрыть камин собой и никуда его больше не пускать. Но это его жизнь, и мне пришлось смириться.

Фред и Джордж виновато заёрзали. Работа в банке или приручение драконов, несомненно, не выглядели таким баловством, как изготовление шуточных товаров. Если мама ещё вспомнит и про Перси… Но Молли попросила их подождать и поднялась к себе. Вернулась она с небольшой коробкой, перевязанной резинкой. Молли открыла коробку и высыпала на стол несколько конфет в пёстрых обёртках.

— Гиперязычки? — удивился Фред.

— Откуда? — присвистнул Джордж.

Молли печально улыбнулась.

— Я давно уже смирилась, что Министрами Магии вы не станете. Я же вижу, какое удовольствие вам доставляет ваше занятие. Сначала я думала, что это пройдёт. Вон, папа всю жизнь балуется в мастерской с маггловскими штепселями. Но, если вы на самом деле хотите посвятить свою жизнь волшебным трюкам и забавам, я не буду против. Эти ириски остались с того раза. Я ведь не все уничтожила. Да, я страшно рассердилась, но я и папины батарейки периодически выбрасываю.

Фред и Джордж, не сговариваясь, обняли Молли.

— Мы, ты самая лучшая, — сказал Джордж.

— Самая замечательная, — подтвердил Фред.

Сзади раздался шум, и в камине появился Артур. Он стряхнул сажу с мантии на пол, палочкой убрал за собой грязь, потом с удивлением уставился на близнецов.

— Фред? Джордж? Почему вы не в Хогвартсе?

— Привет, па, — хором сказали близнецы.

Они во второй раз пересказали историю своего триумфального отбытия из Хогвартса и поведали о своём решении перебраться в Лондон, где их поджидал собственный магазин. Молли хлопотала у плиты, разогревая Артуру ужин.

С папой было договориться легче, но всё же Фред и Джордж настороженно ждали, что он скажет. Артур задумчиво взял со стола конфету и положил в рот.

— Нет, па, лучше не надо! — крикнул Фред.

— Офигеть… — прокомментировал Джордж, наблюдая, как язык Артура, словно гигантский питон, выползает изо рта и укладывается на стол.

Молли обернулась как раз вовремя, чтобы вмешаться. Через десять минут всё ещё красный Артур прихлёбывал чай, отказавшись от ужина, а Фред и Джордж понимали, что они как никогда на грани провала мирных переговоров.

— Па, это случайно вышло, — сказал Фред.

— Это я виноват, — отозвался Джордж. — Надо было тебя предупредить.

— Спасибо, что не подсунули блевательный батончик, — прокашлялся Артур. — Мда. Теперь я понимаю, что ваша идея с магазином не так уж и плоха.

— Шутишь? — удивились близнецы.

Все трое почему-то посмотрели на Молли. Она отвесила подзатыльник Фреду, потом Джорджу, затем села за стол и улыбнулась.

— Артур Уизли. Кто-нибудь из твоих детей обязательно должен был стать изобретателем. Только пообещайте мне, что ваши шутки не будут злыми.

8. Воздержание

Воздержание (Сontinentia) — воздержание не только от еды, но и от всего дурного. Самообладание.

Пожалуй, серебристой пеперомии выпала миссия не из лёгких — попытаться сохранить мир в семье Рона и Гермионы. Нет, они ссорились не больше обычного, но Рону приходилось призывать на помощь всю свою выдержку, чтобы удерживать Гермиону в относительно хорошем расположении духа. Если учесть, что с выдержкой у Рона всегда были проблемы, нетрудно предположить, что попытки его часто заканчивались слезами Гермионы и ночёвкой супругов в разных комнатах. То есть Гермиона оставалась в спальне, а Рону приходилось ютиться на диване в гостиной.

Он уже не знал, как направить её мысли на что-нибудь ещё, кроме этого треклятого зелья, ингредиенты для которого больше не собирались. Надо было разобраться с драконами, то есть с их ушами и укрыльями, и догадаться, что именно добавить в состав в количестве девяти столовых ложек. И, главное, каких? Серебряных? Оловянных? Деревянных? Гермиона доказывала, что это тоже существенно, а Рон считал, что это не имеет особого значения, зато для него важным было то, что они перестали понимать друг друга.

— Рон, тебя только одно и интересует! — кричала Гермиона по вечерам, когда Рон пытался её поцеловать.

— Да как же мы заведём ребёнка, если ты не хочешь его делать? — в сердцах отвечал Рон и тут же жалел о своих словах, потому что глаза Гермионы начинали опасно блестеть.

— Рон, уйди. Просто уйди. Я сегодня буду ночевать одна! — выносила Гермиона вердикт, и Рон плёлся в гостиную, бубня под нос, что до знакомства с этим дурацким рецептом было всё не так уж и плохо.

Ну не будет у них детей. Вон сколько племянников вокруг, всегда можно понянчиться. И почему женщины вечно устраивают проблему там, где надо просто успокоиться и жить сегодняшним днём?

В один из таких вечеров, когда дело не дошло даже до поцелуев (Рон всё понял по лицу Гермионы и, молча взяв подушку, отправился на диван), каждый из них долго не мог уснуть.

Гермиона лежала и думала, что она ущербная. Если у неё ничего не получится, она не будет заставлять Рона оставаться с ней. Он имеет право на настоящую семью. И тут же сжалось сердце — как же она без него?