Recovery

— Да ладно. Ты же Гермиона Грейнджер! Тьфу ты, Уизли! А Гермиона, а тем более Уизли, никогда не сдастся, верно? Что там какой-то Долохов?

Они уже дошли до Виадука, где стайки девчонок и мальчишек играли в плюй-камни, грелись на солнышке, болтали и просто сидели на скамейках.

— Как же я люблю Хогвартс, — сказала Гермиона, прежде чем попрощаться с Хагридом.

— Погоди, вот годков через десяток вы с Роном проводите сюда учиться дочку. Умную, как мама, и рыжую, как папа.

Гермиона невольно рассмеялась.

— Почему дочку, Хагрид?

Он простодушно пожал плечами.

— Не знаю. Пусть первой будет девочка. Девочки, они посерьёзнее. Будет потом приглядывать за братом.

— Спасибо тебе, Хагрид, — сказала Гермиона и, не удержавшись, прижалась к нему.

— Ну-ну, будет, Гермиона. На нас школьники смотрят. Скажут, приехала министерская тётенька и обнимается с лесником, — ласково сказал Хагрид и добавил: — Ты потом забегай. Расскажешь, что узнала у мадам Пинс.

Однако надежды Гермионы найти что-нибудь о необычном зелье, перевод которого был скопирован на странице учебника Снейпа, не оправдались. Сначала Гермионе пришлось обратиться к директору Минерве МакГонагалл и заручиться её разрешением навестить библиотеку. Мадам Пинс внимательно выслушала просьбу Гермионы и выдала ей все имеющиеся книги о магической школе Колдовстворец, а также те, в которых описывались контрзаклинания против боевых заклятий. Из книг о русской школе магии Гермиона узнала, что студенты Колдовстворца весьма преуспели именно в зельеварении, по праву считаясь непревзойдёнными искусными мастерами в приготовлении различных зелий. Так что вполне могло быть, что кто-то из студентов создал уникальный рецепт против Тёмного заклинания, применённого Долоховым. Однако ни названия этого заклинания, ни похожего описания Гермионе отыскать не удалось. К вечеру у неё уже резало в глазах от многочасового чтения. Гермиона сказала себе, что отрицательный результат — тоже результат, и, поблагодарив мадам Пинс, вышла из библиотеки. Можно было навестить мадам Помфри и узнать у неё поточнее о тех днях, когда Гермиона лежала в Больничном Крыле после поражения в Отделе Тайн, но сил просто не осталось. Гермиона постаралась прошмыгнуть незаметно к выходу, мечтая побыстрее оказаться дома. Она быстро дошла до хижины Хагрида и попросила его проводить её до ворот. Хагрид по пути не приставал с расспросами, видя удручённое состояние Гермионы. У самых ворот они остановились.

— Скажи, Хагрид. Те, кто используют кровь единорога для выздоровления, обязательно будут прокляты?

Хагрид нервно огляделся по сторонам.

— Чего ты кричишь о таком? Услышит кто. Не, это плохо. Умирай, а животных этих обижать нельзя. Погано это. А что? Ты думаешь, тебе поможет?

— Да я просто так спросила, — устало сказала Гермиона. — На всякий случай.

Вернулась Гермиона домой совершенно разбитая. По её лицу Рон сразу понял, что ничего нового в библиотеке Хогвартса она не узнала. Он взял её на руки, отнёс в спальню и положил на кровать. Укрыл пледом, сел прямо на пол и обнял её за колени.

— Я так устала, Рон, — слабым голосом сказала Гермиона. — Мне теперь всё время кажется, будто меня внутри что-то сжирает.

— Всё пройдёт, и это тоже, — изрёк Рон и погладил гермионину щиколотку.

— С каких это пор ты цитируешь Соломона? — невольно улыбнулась Гермиона.

— А кто это? — невинно спросил Рон. — Так мама всегда говорит, когда у кого-то из нас проблемы.

Гермиона тихонько рассмеялась.

— Ты такой смешной, Рон. Ай, щекотно…

Рон, приняв последнее восклицание за знак согласия, спрятал голову под одеяло и поцеловал Гермиону в живот.

— Рон, что ты делаешь?

— Борюсь с тем, кто тебя сжирает. Где болит? Так больно? А вот так?

— Рон…

— Пообещай мне, что у нас всё будет хорошо, — высунулась голова Рона из-под одеяла.

— Обязательно…

Рон поднялся с пола и вновь залез под одеяло к Гермионе. Теперь уже целиком.

P

— Молли, пойдём домой, — Артур робко дотронулся до плеча жены, но она даже не пошевелилась.

Идти никуда не хотелось.

Какая разница, кто победил в этой войне? Громкая победа пронеслась триумфатором, забрав самое дорогое. Не стало её мальчика, её Фреда. Если он теперь не может сам прийти в родной дом, к матери, то она сама будет ходить к нему на могилку. Каждый день. Это всё, что у неё осталось.

Фред улыбался с фотографии, а Молли тихо плакала. Артур вздохнул, попробовал поднять Молли, но она словно вросла в этот холмик. Тут её корни, частичка её сердца. Почему она должна куда-то уходить?

— Молли, простынешь… Пожалуйста, пойдём.

Молли позволила себя поднять и повести в сторону Норы. Стеклянный взгляд и отсутствующее выражение лица не выказывали никакой заинтересованности происходящим. Дети к концу лета разъехались, только Артур был рядом. Но сейчас Молли вряд ли понимала, что происходит вокруг.

Курицы со всех ног бросились к хозяйке, но Молли молча прошла к заднему крылечку и зашла в дом. Артур вздохнул и направился в сарай, насыпать бедолагам корма.