Recovery

Плита сиротливо выставила пустые кастрюли на самый край, надеясь на тёплый приём, но Молли равнодушно прошла мимо. Замызганная скатерть на столе прикрывала жирные пятна пыльными тарелками и бокалами. Молли поднялась наверх и легла. Когда Артур вернулся со двора, она дремала, а по её измученному лицу метались тревожные тени.

Молли нехотя открыла глаза, заслышав скрип двери. На пороге стоял коренастый молодой мужчина. Это был не Артур.

— Фабиан? Это ты?

— Привет, сестрёнка! Неважно выглядишь.

— Но, Фабиан, откуда ты?

— Пришёл проведать тебя. Гидеон не смог, его не пустили.

— Кто не пустил?

— Ну, считай, что мы выхлопотали одноразовый пропуск. Бросили жребий. Он тоже ужасно соскучился и передавал тебе привет. А ещё сказал, чтобы к нам ты не торопилась. У тебя тут ещё много дел.

— Тут? Фабиан, ты мне снишься? Или я схожу с ума?

— Как тебе будет угодно! Я бы предпочитал считать на твоём месте, что я просто явился поболтать.

— Я ничего не понимаю. Я тебя вижу, но не могу обнять. Что-то не пускает.

— Всё верно. Ты не принадлежишь нашему миру. Но вот что я тебе скажу, если ты будешь продолжать в том же духе, то надолго тебя не хватит. Молли, жизнь не окончена. Однажды ты уже пережила страшную потерю. Ты должна справиться и сейчас.

— Я не хочу. Я не могу. Это так больно.

— Ох, у меня мало времени, меня отпустили ненадолго.

— Фабиан! Откуда у тебя эти часы? Ты посмотрел время на наручных часах.

— Короткая память у тебя, сестрёнка. Это же мои часы.

— Но… Их носил Фред, ему Гарри отдал. Они были с ним, когда… Мы положили…

— Фред мне их отдал.

— Отдал? Фред? Ты его видел?

— Конечно! С ним всё хорошо. Ну, относительно. Мы с Гидеоном здесь за ним приглядываем.

— А почему он сам не пришёл?

— Ему нельзя. Пока ещё. Молли, посмотри на меня… Молли, дорогая, ты должна жить дальше. Смерть Фреда не должна лишать мира в душе. Ты же сильная. Ты Пруэтт!

— Я — Уизли…

— Вот и подумай про своих Уизли. Как они без тебя? Ты нужна им. Артуру, детям, внукам.

— Какие внуки? Нет у меня внуков.

— Скоро будут. Сестрёнка, я тебя люблю.

Молли вскочила с кровати. В комнате никого не было.

Артур провозился в сарае добрых три часа. Наверное, Молли уже проснулась. Надо было посмотреть, как там она. Да и приготовить что-нибудь на ужин. Он тихонько прошёл к заднему крылечку и чуть не поскользнулся на вымытых дощатых ступеньках. В кухне витали аппетитные запахи, исчезнувшие из Норы пару месяцев назад. На плите по-царски булькали кастрюли, а довольный чайник подставил свой блестящий бок под лучи солнца из окна, отражая в нём новую скатерть в крупную клетку, которую Молли обычно доставала по праздникам.

Сама Молли, в своём любимом переднике в цветочек, из кармана которого торчала волшебная палочка, хлопотала с тестом, любопытной горкой высовывающимся из чашки.

Артур подошёл к ней и, не удержавшись, обнял.

— Ты вернулась… Молли…

— Артур, у тебя на мантии останутся пятна от муки.

— Пусть…

— Всё хорошо. Сейчас поставлю пирожки, и будем ужинать.

5. Радость

Радость (Gaudium) — утверждение духа, радость спасения. Радуйтесь.

Несколько следующих дней Гермиона казалась спокойной и весёлой. Рон облегчённо вздохнул и даже поделился с Гарри, с которым встретился в обед в кафе, что личная жизнь наладилась. Но не всё было так просто. Конечно же, Гермиона не собиралась смириться с тем, что заклятие десятилетней давности способно разрушить её счастье. На работе она часто вместо отчётов по сегрегации оборотней занималась изучением Тёмных заклинаний, пытаясь отыскать то, которым поразил её Долохов. Про составляющие ингредиенты зелья, упомянутого в учебнике Принца-полукровки, пока не имело смысла и думать. Ведь сначала надо было отыскать оригинал руководства. Или хотя бы попытаться.

Вот Гермиона и пыталась. И не она одна. Гарри, пользуясь служебным положением, углубился в изучение допросов прежних лет, проводимых Визенгамотом над Пожирателями. Непростительные заклинания упоминались часто, а вот Проклятие Долохова — ни разу. Гарри даже подумывал обратиться в неведомую школу Колдовстворец за помощью. Вдруг там знают больше.

Как-то в свой выходной (Рон был в магазине), решив навести порядок в книжном шкафу, чтобы занять себя хоть чем-то, кроме мрачных мыслей, Гермиона решительно распахнула стеклянные дверцы и стала доставать книги. Маггловские издания спокойно соседствовали с магическими, что давно уже не удивляло Гермиону, но обескураживало Рона, который не понимал, зачем дома устраивать филиал библиотеки Хогвартса. Гермиона сердилась, закипала и начинала доказывать, что человек, прочитавший в своей жизни одну единственную брошюрку по уходу за метлой — непроходимый тупица. Рон отвечал, что он, если и тупица, то проходимый, потому что помимо брошюрки по уходу за метлой читал ещё и замечательный труд «Тысяча и один способ очаровать волшебницу», потом нагло забирался Гермионе под свитер, и она, собственно, на время забывала, из-за чего они только что ссорились.