Ремиссия

Олег проходит на кухню, закрывает форточку и заклеивает окно там. Затем — включает все конфорки у газовой плиты, не за-бывая и духовку. Духовку он открывает настежь. И садится на стул, бормоча:

Получится… Получится…

Олег сидит, вдыхая газ полной грудью. И смотрит на часы.

Стрелки перемещаются на пятнадцать минут… На сорок… На час… На полтора… Газ все идет со свистом, а Олег продолжает ждать.

Наконец, Олег понимает, что газ не причиняет ему вреда.

И тогда он вынимает спичку и чиркает о коробок…

Раздается взрыв.

Эпилог

Больничный холл. Работает телевизор. Перед телевизором на стульях сидят больные в тапочках, халатах, спортивных костю-мах… Все — худые, с растрепанными, жидкими волосами, некото-рые — лысые, у женщин головы повязаны косыночками. Присло-нившись к стене, стоит санитарка в белом халате и шапочке.

На экране телевизора — кадры полуразрушенного дома с черным провалом ровно посредине корпуса.

Голос тележурналиста:

В очередной раз Москву потряс взрыв в многоквартирном жилом доме…

Коридор, ведущий от холла, кабинеты врачей. Дверь, на ней — дощечка: «Заведующий отделением». Ниже — в стеклянном окошечке — надпись: «Дворецкий Михаил Львович».

Напротив кабинета в глубоком кресле сидит красивая моло-дая женщина. Она изысканно одета, тщательно причесана, на ней — высокие сапоги с каблуками-шпильками, в руках — сумочка. Жен-щина напряженно ждет.

Из холла доносится голос телерепортера:

Две основные версии на сегодняшний день: террористиче-ский акт и утечка бытового газа…

Женщина встает и, громко цокая каблуками, проходит по ко-ридору к холлу. Некоторые больные оборачиваются, смотрят на нее с любопытством. Санитарка возмущенно глядит на сапоги женщи-ны.

Голос телерепортера:

Количество жертв пока не установлено…

А почему вы без сменной обуви? — возмущенно спрашивает санитарка. — Кто вам позволил войти в отделение без сменной обуви?

Красивая женщина смущается, хочет что-то ответить сани-тарке, но из-за спины, из коридорчика ее вдруг появляется моло-денькая медсестра и любезно говорит:

Вы — Воронова Альбина Дмитриевна? Михаил Львович го-тов вас принять.

Санитарка умолкает, но возмущение не сходит с ее лица.

Альбина Воронова скрывается в коридорчике вслед за моло-денькой медсестрой.

Голос телерепортера:

Первым из-под развалин был извлечен жилец из квартиры, находившейся на пятом этаже: Говоров Олег Сергеевич. Мужчина находился в сознании и, к удивлению спасателей и врачей «скорой помощи», практически не получил телесных повреждений…

Альбина заходит в кабинет.

Захлопнувшаяся дверь заглушает голос телерепортера.

Кабинет.

Молодой кудрявый врач (тот самый врач, с которым говорил Олег), сидящий у стола с какими-то бумагами в руках, вскакивает при виде Альбины.

Лялечка, лапочка, прости, я заставил ждать… Садись, я сей-час чайку согрею.

Миша, что показали анализы? Результат положительный или отрицательный?

Миша бросает на нее смущенный, испуганный взгляд:

Ты только не беспокойся, Лялечка, не беспокойся. Все не так страшно. Послезавтра же я тебя госпитализирую, проведем курс ле-чения… Может быть, понадобится небольшая операция. Но я тебя уверяю: это совсем не так страшно, как ты можешь…

Миша, результат — положительный? У меня рак?

Ну, Альбина, ты же понимаешь, что я не могу прямо так…

Я хочу знать свой диагноз. Да, я знаю, у нас не принято гово-рить, ты сейчас начнешь мне врать… Господи, Миша, мы с тобой знакомы уже восемнадцать лет! Достаточно, чтобы узнать друг дру-га… Ты знаешь: я не закачу истерику и не выброшусь из окна. И вообще ничего такого не сделаю. Я лягу в твою больницу и буду мужественно лечиться. Даже если лечение уже не имеет смысла. Я все равно сделаю все, что ты прикажешь. Ты — врач, ты команду-ешь… Я только хочу знать свой диагноз. Опухоль была злокачест-венная? Это рак?

Миша глубоко, словно перед прыжком в холодную воду, вдыхает и на одном дыхании выпаливает:

Да. Результат биопсии положительный. Это рак.

Но, увидев, как сразу сникла Альбина, начинает быстро-быстро говорить:

Но я уверяю тебя, это излечимо! Мы захватили на ранней ста-дии, может, обойдемся без химеотерапии, курс облучения назначим минимальный… Без операции, конечно, не обойтись, но у тебя бу-дет лучший хирург и лучший анестезиолог, я позабочусь, я сам бу-ду наблюдать, я тебя вылечу, Альбина, я тебя вылечу, клянусь, ты не умрешь, потому что я люблю тебя и я хочу на тебе жениться, я не допущу, чтобы ты умерла…

Миша, — очень мягким, ласковым голосом перебивает его Альбина. — Мишенька, дорогой, скажи мне пожалуйста правду, а? Я слишком долго тянула, да? Я слишком поздно пришла?

Нет! Нет! — пылко восклицает Миша и даже воздевает руки, словно защищаясь от ее слов. — Я уверяю тебя…

Ну, хорошо, хорошо, я тебе верю… Это будет очень мучи-тельно? Я просто хочу знать, что меня ждет.

Я сделаю все, чтобы ты не мучилась.

Все-все? — Альбина буквально впивается взглядом в лицо Миши. — Все, что понадобится?