Рейхенбахские хроники. Дело мертвого рогоносца. 1888 год

— Испачкал, сэр. Одну конфету я съел прямо там, а вторую пани Сокольска положила мне в карман этого пиджака, не предупредив.

— Очень романтично, — не удержался я.

— Да, наверное. Но поскольку я не знал о том, что в кармане у меня шоколад, я раздавил ее. Начинка вытекла и карман оказался испачкан изнутри.

— Это была одна из трех конфет в обертке, — кивнул я.

— Разумеется. К сожалению, в этих конфетах слишком тонкий шоколад и много жидкой начинки.

— Так… Вторую в тот же вечер взял с собой в… кхм… клуб пан Сокольский. А куда делась третья, Грей?

— Не знаю, третья или нет, но одна точно осталась у пани Сокольской. Через день я приехал вечером около половины восьмого, пан Сокольский должен был вернуться в девять, мы час читали Мицкевича. Когда я уходил, пани снова попыталась положить мне в карман конфету. Но я был начеку и перехватил ее. Попросил не делать так, рассказал про испорченный пиджак.

Мицкевича они читали…

— Ну да… «Будь же доволен последним листочком», то есть фантиком. А пани?

— Она расстроилась. Рассказала мне, что в книге, которую она перечитывает уже третий раз, есть сцена, где героиня дает герою конфету, и там все очень романтично. Я предложил тут же съесть злосчастную конфету напополам, но пани Сокольска забрала ее и сунула, хм… за корсаж. Надеюсь, шоколад не растаял и она не испачкалась. Я быстро ушел.

— Имел сомнительное удовольствие прочитать этот фрагмент, — пробормотал я и закрыл глаза. — Пани заложила страницу оберткой.

Логично было бы предположить, что пани съела третью конфету в гордом одиночестве, обливаясь слезами и перечитывая любимую сцену, а ту конфету, которую унес муж, она же и отравила, только вот пан почему-то почти трое суток таскал ее с собой. Нет, картина не складывалась.

— А что узнал ты? — услышал я голос брата.

Слушая мой рассказ, Майкрофт недовольно хмурился, а в конце резко мотнул головой.

— Чушь какая-то.

— Полнейшая, — согласился я.

Грей спорить с боссом не захотел или не решился, но мне показалось, что его невозмутимость в данном случае несколько не соответствует внутреннему состоянию.

— Алан, — брат вынул листок бумаги и протянул секретарю карандаш, — нарисуйте нам коробку конфет с содержимым по памяти, будем разбираться.

— Прошу прощения, сэр, одну минуту.

— Может, он не помнит ее содержимого настолько точно? — сказал я, когда Грей вышел в приемную. Но брат снова помотал головой.

— Не может. Если видел, то помнит.

Я хотел было съязвить, но тут секретарь вошел в кабинет с коробкой в руках, открыл ее и поставил на стол перед Майкрофтом. Заранее купил, понимая, что нам понадобится? Да полно, не мог он предвидеть такое.

— У вас две дамы одновременно, Грей? — не удержался я.

— Ну что вы, Холмс, как можно, — картинно возмутился Грей, но, увидев, что Майкрофт поджал губы, тут же добавил: — Хотел бы я сказать, что читаю мысли своего шефа задолго до того, как он их озвучит, но в данном случае я просто купил набор, чтобы послать его в подарок Питерсу.

Что-то мне подсказывало, что эту конкретную коробку наш приятель не получит — таким задумчивым стал взгляд Майкрофта.

— Итак, эту, — я достал из центра конфету в обертке, — пани положила вам в карман. Можно считать, что ее уже нет в природе — она погибла бесславной смертью. А какую вы тогда съели из вежливости?

— Вот такую, — кивнул Грей, — во втором ряду, с начинкой из абрикоса.

— Эту? — взял ее из коробки Майкрофт и… сунул в рот.

— Тогда я побуду вашим карманом, Грей, — сказал я, развернул обертку конфеты и присоединился к брату. — Да, очень жидкая начинка. Экономка взяла простую шоколадку — вот такую. Такую же взял и пан Сокольский минутой ранее. А еще он взял в обертке.

Я отложил три конфеты в сторону.

— Лакей особо не стеснялся и сразу съел ореховую, горничная, по ее словам, взяла с начинкой, но потом, как утверждает пани, пропало еще две ореховые конфеты, — число «ссыльных» конфет увеличивалось, — видимо, их съела горничная.

Майкрофт тут же решил повторить «подвиг» Элиз и уничтожил их.

— Лакей второй раз взял тоже ореховую. Когда он лакомился ею, ни одной конфеты в обертке, как он утверждает, в коробке не осталось.

С этими словами я отодвинул конфету в бумажке подальше от кучки «съеденных» и от коробки.

— Последняя конфета в бумажке перекочевала за корсаж пани Регины, и это случилось уже после того, как лакей последний раз видел коробку. Однако лакей утверждает, что пресловутой конфеты тогда в коробке не было.

— Вы имеете в виду, — протянул Грей, — что конфета в обертке отсутствовала, когда днем лакей брал свою вторую конфету, но она появилась вечером, когда пани Сокольска пыталась дать ее мне, и ее же потом видела горничная? Но это, в общем, объяснимо. Пани заранее замыслила повторить прошлую манипуляцию с конфетой, и, чтобы никто не посягнул на единственную, которую можно подложить в карман…