Ночью, когда на небе видна полная луна, вся Параллель слышит его одинокий вой. В нем слышится желание увидеть ее кровь и замерзающие слезы, почувствовать ее страх и страдания, услышать ее крики ужаса и боли, последние слова и вздох, избавить все ее хрупкое тельце от жизненного тепла и насладиться ее медленной, холодной смертью. Это вой того, кто каждую секунду мечтает отомстить, и готов на все, ради свершения своей мести…
405 мин, 45 сек 20315
Сплендор:
Темно, ничего не вижу. Как же страшно… К рукам, ногам и телу были привязаны какие-то веревки, они не давали мне нормально двигаться и я болтался в воздухе. Братики, я боюсь, где же вы? Где Анечка? Она всегда меня успокаивает, когда мне страшно…
— Анечки не будет. — раздался знакомый голос. Он был повсюду, в темноте…
— Где я? Ответь мне!— я немного задергался.
— Ай! Ты мне палец сдавил!— это Алина? Да, это ее голос.
— Догадался все-таки, молодец. В конце спектакля дам конфетку. -
— Какого еще спектакля? Алина, отпусти меня, пожалуйста. — просил я.
— Не-не-не, не сейчас. Мои зрители ждут представления. — веревки сами задвигались и куда-то утащили меня.
— Алина, что ты делаешь? Развяжи меня. -
— Нет. — веревка, которая была привязана к шее, стянулась и чуть душила меня. Яркий свет все осветил вокруг и ослепил меня. Это была сцена театра с большим и красным занавесов. Рассмотрев себя, стало ясно, что это не веревки, а нити и я тут настоящая марионетка. Я задрал голову и посмотрел на потолок. Вместо потолка было ночное, звездное небо. Тут показалась сама Алина. Она была огромных размеров, а к ее пальцам были привязаны те нити. Глаза Алины были черными и пустыми, на лице широкая улыбка… какая она страшная и жуткая, она управляет мной…
— Да, марионеточка, я твой кукловод. Тебе не выпутаться из моих нитей. — она резко погрубела и говорила, как самый настоящий маньяк.
— Я не хочу принимать участие в твоем театре. Пусти меня. -
— Какая же непослушная ты марионетка, Спленди. — она натянула нити и мои кости захрустели. Я ныл и стонал от боли, а Алина довольно хихикала…
— Спектакль не может начаться без тебя, ты же моя самая любимая марионетка. — красный занавес раздвинулся, в зале сидело множество людей, они все смотрели на меня. Из под рваной одежды болтались сухожилия, сосуды и нервы. Кожа потеряла нормальный цвет, это живые трупы! Глаз нет, только черные и пустые глазницы. На лбу каждого была вырезана пентаграмма и кровь уже давно спеклась…
— Знакомься, это все мои предыдущие марионетки. Они были очень непослушными и не исполняли приказы кукловода, теперь они такие и я их не люблю. Поймать меня все время пытались, арестовать, убить, глупые… — фыркнула она. Это ненормально. Алина всегда такая или это не она? Я шокирован и весь дрожу от страха… Как же это отвратительно и жутко… Я заметил, что тут очень много маленьких детей, все были в рваных пижамах. Они отличались от взрослых. У них были глаза, но только полностью черные, как у Алины. Руки и ноги в некоторых местах были без мяса, а к открытым костям привязаны нити в их крови… Боже… Что она сделала с этими бедными детьми? Как же их всех жалко… А если она это со мной сделает… или с братиками…
— Я всегда была такой, но скрывала это от вас. — Алина на несколько минут притихла. Стояла полная тишина, ее марионетки не шевелились и все так же глядели на меня…
— Алин, почему ты такая?— я говорил немного тихо и ласково, чтобы не разозлить ее, ведь все мои кости и суставы под ее контролем.
— Во мне это с создания заложено. Я не могу без этого, хочется играть и играть, и мне это нравится. Управлять людьми так прекрасно, но иногда очень сложно. — она подняла меня еще выше и я уже был над ее мини-театром. Алина посадила меня на свое огромное плечо. Я и правда размером с куклу, а она, получается, мой хозяин… мой кукловод…
— Люди такие глупые… Не верят по начало во все, что я делаю… А потом уже все осознают и бояться… Не могут сделать все мои приказы и я их ломаю. Дети так легко ведутся на красивые куклы, привязанные к моим пальцам… — Алина вздохнула и посмотрела на меня бездонными глазами.
— А зачем ты им приказываешь? Для чего тебе это? И дети тебе зачем?— поинтересовался я.
— Просто я этого хочу. А они все слабаки. Сами выбрали свою участь, а я хочу найти достойную, сильную и храбрую марионетку, чтобы она сделала все мои приказы и я отпущу ее, отрежу нити и пусть она спокойно живет дальше… Детьми я питаюсь, у них еще чистые, сладкие и свежие душонки. -
— Я конечно не знаю, какие ты даешь приказы, но думаю, что жить спокойно у этого человека не получиться. — мне стало жалко всех этих людей, которые мучились и погибли от ее рук и нитей… Она не ценит жизни других, для нее обычные люди, как игрушки, куклы, марионетки… И она столько секретов от нас прячет… Всю свою настоящую сторону закрывает на замок, когда рядом с нами…
— Наоборот. Ты ничего не знаешь и лучше тебе не знать. У того, кто все пройдет, в конце будет выбор и он будет зависеть полностью от него. — Алина зубами перегрызла нити и я теперь могу нормально двигаться. Я снял с себя все нити и был полностью свободен, суставы и кости немного хрустели, но больно уже не было. Алина взяла меня за шиворот двумя пальцами и поставила обратно на сцену.
— Прочь с глаз моих!— она два раза хлопнула в ладоши и марионетки с опущенными головами покинули мини-театр.
— Сейчас они как шелковые. Вот только говорить не могут, нервы то болтаются. Как они только ходят, не понимаю… — развела она руками.
Темно, ничего не вижу. Как же страшно… К рукам, ногам и телу были привязаны какие-то веревки, они не давали мне нормально двигаться и я болтался в воздухе. Братики, я боюсь, где же вы? Где Анечка? Она всегда меня успокаивает, когда мне страшно…
— Анечки не будет. — раздался знакомый голос. Он был повсюду, в темноте…
— Где я? Ответь мне!— я немного задергался.
— Ай! Ты мне палец сдавил!— это Алина? Да, это ее голос.
— Догадался все-таки, молодец. В конце спектакля дам конфетку. -
— Какого еще спектакля? Алина, отпусти меня, пожалуйста. — просил я.
— Не-не-не, не сейчас. Мои зрители ждут представления. — веревки сами задвигались и куда-то утащили меня.
— Алина, что ты делаешь? Развяжи меня. -
— Нет. — веревка, которая была привязана к шее, стянулась и чуть душила меня. Яркий свет все осветил вокруг и ослепил меня. Это была сцена театра с большим и красным занавесов. Рассмотрев себя, стало ясно, что это не веревки, а нити и я тут настоящая марионетка. Я задрал голову и посмотрел на потолок. Вместо потолка было ночное, звездное небо. Тут показалась сама Алина. Она была огромных размеров, а к ее пальцам были привязаны те нити. Глаза Алины были черными и пустыми, на лице широкая улыбка… какая она страшная и жуткая, она управляет мной…
— Да, марионеточка, я твой кукловод. Тебе не выпутаться из моих нитей. — она резко погрубела и говорила, как самый настоящий маньяк.
— Я не хочу принимать участие в твоем театре. Пусти меня. -
— Какая же непослушная ты марионетка, Спленди. — она натянула нити и мои кости захрустели. Я ныл и стонал от боли, а Алина довольно хихикала…
— Спектакль не может начаться без тебя, ты же моя самая любимая марионетка. — красный занавес раздвинулся, в зале сидело множество людей, они все смотрели на меня. Из под рваной одежды болтались сухожилия, сосуды и нервы. Кожа потеряла нормальный цвет, это живые трупы! Глаз нет, только черные и пустые глазницы. На лбу каждого была вырезана пентаграмма и кровь уже давно спеклась…
— Знакомься, это все мои предыдущие марионетки. Они были очень непослушными и не исполняли приказы кукловода, теперь они такие и я их не люблю. Поймать меня все время пытались, арестовать, убить, глупые… — фыркнула она. Это ненормально. Алина всегда такая или это не она? Я шокирован и весь дрожу от страха… Как же это отвратительно и жутко… Я заметил, что тут очень много маленьких детей, все были в рваных пижамах. Они отличались от взрослых. У них были глаза, но только полностью черные, как у Алины. Руки и ноги в некоторых местах были без мяса, а к открытым костям привязаны нити в их крови… Боже… Что она сделала с этими бедными детьми? Как же их всех жалко… А если она это со мной сделает… или с братиками…
— Я всегда была такой, но скрывала это от вас. — Алина на несколько минут притихла. Стояла полная тишина, ее марионетки не шевелились и все так же глядели на меня…
— Алин, почему ты такая?— я говорил немного тихо и ласково, чтобы не разозлить ее, ведь все мои кости и суставы под ее контролем.
— Во мне это с создания заложено. Я не могу без этого, хочется играть и играть, и мне это нравится. Управлять людьми так прекрасно, но иногда очень сложно. — она подняла меня еще выше и я уже был над ее мини-театром. Алина посадила меня на свое огромное плечо. Я и правда размером с куклу, а она, получается, мой хозяин… мой кукловод…
— Люди такие глупые… Не верят по начало во все, что я делаю… А потом уже все осознают и бояться… Не могут сделать все мои приказы и я их ломаю. Дети так легко ведутся на красивые куклы, привязанные к моим пальцам… — Алина вздохнула и посмотрела на меня бездонными глазами.
— А зачем ты им приказываешь? Для чего тебе это? И дети тебе зачем?— поинтересовался я.
— Просто я этого хочу. А они все слабаки. Сами выбрали свою участь, а я хочу найти достойную, сильную и храбрую марионетку, чтобы она сделала все мои приказы и я отпущу ее, отрежу нити и пусть она спокойно живет дальше… Детьми я питаюсь, у них еще чистые, сладкие и свежие душонки. -
— Я конечно не знаю, какие ты даешь приказы, но думаю, что жить спокойно у этого человека не получиться. — мне стало жалко всех этих людей, которые мучились и погибли от ее рук и нитей… Она не ценит жизни других, для нее обычные люди, как игрушки, куклы, марионетки… И она столько секретов от нас прячет… Всю свою настоящую сторону закрывает на замок, когда рядом с нами…
— Наоборот. Ты ничего не знаешь и лучше тебе не знать. У того, кто все пройдет, в конце будет выбор и он будет зависеть полностью от него. — Алина зубами перегрызла нити и я теперь могу нормально двигаться. Я снял с себя все нити и был полностью свободен, суставы и кости немного хрустели, но больно уже не было. Алина взяла меня за шиворот двумя пальцами и поставила обратно на сцену.
— Прочь с глаз моих!— она два раза хлопнула в ладоши и марионетки с опущенными головами покинули мини-театр.
— Сейчас они как шелковые. Вот только говорить не могут, нервы то болтаются. Как они только ходят, не понимаю… — развела она руками.
Страница 21 из 108
