Можский Центральный парк — вещь странная. Когда путешествуешь по поселениям Кроадтии и слышишь от знакомых фразу «А вы были в нашем парке?», то тогда понимаете, что город имеет хорошее управление, у которого хватило денег и совести возвести подобное общественное место. Но Мож не имел правителя уже несколько веков…
9 мин, 26 сек 2490
И вот по дорожке из старого кирпича испуганной походкой идет существо, которое ищет свой уголок тишины. Нет, не тишины — уголок безопасности, где можно было скрыться от преследователей. Виден свет, видна скамейка — существо садится на неё и оглядывается по сторонам. Никого. Она вздохнула. Да, с виду это была она — тонкая фигура, округлые бедра, груди, готовые в любой момент самостоятельно вырваться из оков одежды. Милая мордочка, не слишком детская, но и не слишком по-старчески коровья. На вид это была дама средних лет, не лишенная малолетней приятности. Одежда на ней выдавало лицо если не зажиточное, то вполне обеспеченное. Платье сшитое из одного куска ткани, по последней моде похожее на каменные тоги древних статуй, которые недавно начали находить в руинах южных земель. Но ткань дорогая, сбитая хитроумной машинкой в чудеса драпировки, которые были забыты еще многие века назад. Одежда не скрывала, но наоборот, подчеркивали и выделяла роскошные формы. На талии — пояс, сделанный в виде морды разгневанной мантикоры, чья медная, сделанная из колец борода свисала до колен. В руках дамочка сжимала сумочку, белесый цвет которой выдавал материал — человеческая кожа. Подобные вещи не были слишком неординарным, и во многих областях Кроадтии вполне законные, но здесь было видно, что к коже и самой сумочке касалась рука мастера, что изрядно поднимало цену.
Дамочка в испуге подняла вверх свои полосатые рожки. Цокот. Кто-то идет. Цок. Цок. Медленный шаг. Медленный, но уверенный. Из-за зеленой рощи вышел незнакомец. Его фигура напоминала треугольник. Широкие плечи под коротким плащом, узкая талия и виляющая походка осторожной кошки. Сутулая шея опускала голову вниз, но огненные глазки смотрели на свою жертву. Цок. Цок. Это не был звук шагов. Большие кожаные сапоги не издавали ни одного скрипа. Сложенные, словно в молитве, лапы незнакомца заканчивались длинными железными когтями. Цок. Цок. Он стучал когтями в такт шагу.
Дамочка прижала к себе сумочку. Она замерла, как замирает лань в высокой траве при приближении голодного льва. Цок. Цок. Он уже возле скамейки. Тишина. Они внимательно изучают друг друга. Её взгляд прыгает по незнакомцу, как испуганный заяц. Его взгляд спокойно скользит по объемным формам жертвы. Молчание. Вдруг он бросается на испуганное тело. Вопль, на который никто не обратил внимая. Фонарь все также светил, скамейка поглощена в думы. Рвется ткань. Тихое женское всхлипывание, громкое мужское дыхание, переходящее в извращенный хрип. Плечи исцарапаны. Груди испуганно покачиваются на возмогшем теле. Сумочка отброшена в сторону, на холодную кожу старых кирпичей. Порван дорогой пояс.
Охотник отскочил в сторону. Платье разорвано, обнажив не только грудь, но также мокрый от пота животик, а также… Маньяк довольно улыбнулся, постукивая металлическими когтями по собственным зубам. Дама оказалась с секретом. Или не совсем дама. Между испуганно сведенными ножками был маленький сюрприз. Как и у всех дземонов, он был полосат. Маньяк перевел взгляд на лицо жертвы. Та молча сидела и смотрела прямо в глаза. Ни испуга, ни стыда. Только напряжение.
Охотник зубами потянул за шнурок на запястье, и лапа с когтями упала на кирпичную дорожку. Под перчаткой скрывалась рука, измазанная чернилами. Он лизнул указательный палец и аккуратно коснулся им дамского секрета. Полосатый сюрприз задрожал и потом поднялся. Теперь он был похож не на маленький отросток, как на голове у каждого уважающего себя дземона, а на мелкую женскую фигурку. Она проснулась, зевнула, растопырив лапки-культяпки в стороны, и по привычке посмотрела верх. Увидав там похотливый взгляд, полосатая облизалась. Из личного опыта она знала, что с ней будут делать. Игры — это хорошо. Игры — это весело. Полосатая погладила свое тело, которое стало тверже и больше.
Послышалось цоканье. Расстегивать ремень и снимать штаны, когда у тебя на одной руке когтистая перчатка — дело хлопотное. Маньяк напряженно засопел. Вот уже штаны, а вместе с ним и нижнее белье упали на кирпичную кладку. Две дамы — одна на скамейке, а вторая между аппетитных ножек, — удивленно смотрели на новый сюрприз. Между ног маньяка, в том месте, где находится «великая мужская хозяйственность», виднелась бородатая голова и две маленькие ручонки. Ряд волос, произраставший на животе маньяка, плавно переходил в кучерявую шевелюру бородача. На маленькой голове была синяя шапочка-колпак с кисточкой. Бородач как мог улыбнулся, снял шапку мелкой ручкой и промямлил: «Прюветь!». Правда, его слюнявый беззубый рот был вертикального положения, отчего улыбка была довольно зловещей.
Полосатая, ставшая еще больше и тверже, радостно захлопала культяпками. Она, членодевка, наконец-то встретила свою мечту — дыркомужыка. Её радостный визг уже начал перерастать бульканье. Охотник понял, что пара действовать.
Дамочка в испуге подняла вверх свои полосатые рожки. Цокот. Кто-то идет. Цок. Цок. Медленный шаг. Медленный, но уверенный. Из-за зеленой рощи вышел незнакомец. Его фигура напоминала треугольник. Широкие плечи под коротким плащом, узкая талия и виляющая походка осторожной кошки. Сутулая шея опускала голову вниз, но огненные глазки смотрели на свою жертву. Цок. Цок. Это не был звук шагов. Большие кожаные сапоги не издавали ни одного скрипа. Сложенные, словно в молитве, лапы незнакомца заканчивались длинными железными когтями. Цок. Цок. Он стучал когтями в такт шагу.
Дамочка прижала к себе сумочку. Она замерла, как замирает лань в высокой траве при приближении голодного льва. Цок. Цок. Он уже возле скамейки. Тишина. Они внимательно изучают друг друга. Её взгляд прыгает по незнакомцу, как испуганный заяц. Его взгляд спокойно скользит по объемным формам жертвы. Молчание. Вдруг он бросается на испуганное тело. Вопль, на который никто не обратил внимая. Фонарь все также светил, скамейка поглощена в думы. Рвется ткань. Тихое женское всхлипывание, громкое мужское дыхание, переходящее в извращенный хрип. Плечи исцарапаны. Груди испуганно покачиваются на возмогшем теле. Сумочка отброшена в сторону, на холодную кожу старых кирпичей. Порван дорогой пояс.
Охотник отскочил в сторону. Платье разорвано, обнажив не только грудь, но также мокрый от пота животик, а также… Маньяк довольно улыбнулся, постукивая металлическими когтями по собственным зубам. Дама оказалась с секретом. Или не совсем дама. Между испуганно сведенными ножками был маленький сюрприз. Как и у всех дземонов, он был полосат. Маньяк перевел взгляд на лицо жертвы. Та молча сидела и смотрела прямо в глаза. Ни испуга, ни стыда. Только напряжение.
Охотник зубами потянул за шнурок на запястье, и лапа с когтями упала на кирпичную дорожку. Под перчаткой скрывалась рука, измазанная чернилами. Он лизнул указательный палец и аккуратно коснулся им дамского секрета. Полосатый сюрприз задрожал и потом поднялся. Теперь он был похож не на маленький отросток, как на голове у каждого уважающего себя дземона, а на мелкую женскую фигурку. Она проснулась, зевнула, растопырив лапки-культяпки в стороны, и по привычке посмотрела верх. Увидав там похотливый взгляд, полосатая облизалась. Из личного опыта она знала, что с ней будут делать. Игры — это хорошо. Игры — это весело. Полосатая погладила свое тело, которое стало тверже и больше.
Послышалось цоканье. Расстегивать ремень и снимать штаны, когда у тебя на одной руке когтистая перчатка — дело хлопотное. Маньяк напряженно засопел. Вот уже штаны, а вместе с ним и нижнее белье упали на кирпичную кладку. Две дамы — одна на скамейке, а вторая между аппетитных ножек, — удивленно смотрели на новый сюрприз. Между ног маньяка, в том месте, где находится «великая мужская хозяйственность», виднелась бородатая голова и две маленькие ручонки. Ряд волос, произраставший на животе маньяка, плавно переходил в кучерявую шевелюру бородача. На маленькой голове была синяя шапочка-колпак с кисточкой. Бородач как мог улыбнулся, снял шапку мелкой ручкой и промямлил: «Прюветь!». Правда, его слюнявый беззубый рот был вертикального положения, отчего улыбка была довольно зловещей.
Полосатая, ставшая еще больше и тверже, радостно захлопала культяпками. Она, членодевка, наконец-то встретила свою мечту — дыркомужыка. Её радостный визг уже начал перерастать бульканье. Охотник понял, что пара действовать.
Страница 2 из 3
