Рики Макарони и Гриффиндорская мафия

Его общение ограничивалось в основном рамками «Слизерина». Поучившись некоторое время, Рики полностью разделял точку зрения представителей своего колледжа на гриффиндорцев и уже удивлялся, как мог раньше относиться с симпатией к этим воображалам. По словам старшеклассников получалось, что «Гриффиндор» был, несмотря на наличие еще двух колледжей, единственным соперником«Слизерина». К «Равенкло» относились довольно равнодушно, с чем Рики, в принципе, был согласен. А вот«Хуффульпуфф» считался чуть ли не приютом для умственно отсталых, и по мнению Рики, это характеризовало школу магов не лучшим образом. В отличие от обычных людей, круг магов был достаточно ограничен, и Рики постоянно сталкивался с тем, что все, в общем-то, знают друг о друге такое, чего ему и даром не надо было знать — вроде происхождения и места работы прадедушки.

Как предположил Рики вначале, «Хогвартс» действительно оказался таким заведением, где новости разлетались моментально. Так, все колледжи, включая«Слизерин», знали, что брат и сестра Эди Боунса, глубоко разочарованные его распределением в, мягко говоря, не их драгоценный «Гриффиндор», «усыновили» вместо него Уизли, с Джорданом за компанию. Как следствие, их родной брат гриффиндорских дублеров терпеть не мог, и ему отвечали тем же. Эди взялся ловить людей на нарушениях правил и шипеть на них, причем остановить его было невозможно.

— За каким чертом ему это? — с отвращением произнес однажды Лео, когда Эди перед уроком зелий приказал Доре убрать, согласно требованиям безопасности, палочку. Имея печальный опыт наблюдения за Дорой, Рики был уверен, что такая предосторожность все равно не поможет, если ей взбредет-таки в голову очередная интересная идея. — Я бы еще понял, если б он ябедничал, и с нас снимали баллы.

То, что это вряд ли, Эди наверняка понимал не хуже слизеринцев. Профессор Снейп здорово поддерживал свой колледж, глядя сквозь пальцы на промахи слизеринцев и подчеркивая малейшие ошибки других, и его действия Рики тоже не слишком нравились. Он обозначил это так, что кроме гриффиндорской мафии, в «Хогвартсе» действует также и слизеринская банда.

Дик, судя по слухам, учился совершенно ужасно. Верилось в это с трудом, поскольку он почти не вылезал из библиотеки. Он теперь постоянно выглядел так, как в тот раз в поезде, когда признался Рики, что боится попасть в «Хуффульпуфф». При встречах он держался недружелюбно, и мало-помалу Рики перестал ему сочувствовать.

В учебе у самого Рики получалось лучше, чем у многих его сверстников. Однако чем дальше, тем больше Рики убеждался — он пользуется не своей палочкой. Во время применения палочки его как будто подменяли — он чувствовал такие приступы любви и милосердия, что становилось противно. А то, что их вызывает палочка, было определенно: едва Рики отпускал ее, блажь проходила.

Он измучил Лео назойливыми расспросами, подробно выпытывая, что именно он почувствовал в магазине у Олливандера, когда покупал палочку. Рики подозревал, что только хорошее воспитание не позволяет Лео послать его подальше.

— Меня охватило волнение, и я не захотел ее отпускать, — в сотый раз отчитался Лео, когда они после завтрака в пятницу шли на трансфигурацию. — Я не сравнивал, отличается она от других внешне или нет.

Профессор МакГонагол как всегда строго поглядывала на учеников, пока они перекрашивали пуговицы. У Рики не было никакого основания считать, будто она каким-то образом выделяет его, однако, как в случае со Снейпом, он не сомневался, что она опасливо изучает его исподтишка. Как будто отмечает, что он пока не сделал никакой пакости.

Мысли Рики сосредоточились на вчерашнем эпизоде. Несколько дней он так расписывал Лео прелести рыбалки, что тот в конце концов загорелся. Вдвоем они подошли к Эльвире и спросили, удастся ли организовать это в «Хогвартсе». Эльвира ничего не знала и посоветовала обратиться к завучу. Рики охотнее обратился бы к Марку Эйвери, но старосты надежно обезопасили свой досуг: за любую попытку отвлечь их в это время они назначали взыскание. Ничего не оставалось, как последовать совету Эльвиры.

Лео постучал в дверь профессорского кабинета. Раздалось резкое «Войдите!». Рики проследовал первым в распахнутую Лео дверь.

Судя по тому, что он там увидел, профессор был человеком аккуратным и целиком посвятившим себя своему предмету и колледжу; впрочем, Рики считал так с самого начала. На столе красовался кубок квиддича, заработанный слизеринской командой в прошлом году. Все стены были забиты полками с различными ингредиентами, свет шел от камина и многочисленных свечей. Профессор стоял к ним спиной возле стола и наклеивал этикетки на какие-то банки. С краю стола свешивалось письмо. Рики успел прочитать: «… приеду в ночь с пятницы около одиннадцати. Гарри Поттер.»

— Сэр, — решился обратиться Рики, поскольку тот никак не показал, что знает об их присутствии. Рики мог бы поклясться, что звук его голоса заставил профессора напрячься, хотя в его позе ничего не изменилось.