Рики Макарони и Гриффиндорская мафия

Все внимание собравшихся обратилось на него. Генри, который был уже на ногах и явно намеревался показать сестре, что не сдается, все же подскочил к ней и щелкнул по лбу, но после этого также развернулся к Рики.

— Как ты можешь есть ее? Она же шевелится! — Рики прямо передернуло.

— А что? — недоуменно протянул кто-то из зрителей.

— Она же не живая, — пролепетала Тиффани.

— Неужели?! — ядовито поинтересовался Рики. — А какая? Дохлая?

— Фу! Прекрати, мелочь, ничего ты не понимаешь! — рявкнула четверокурсница.

— Я теперь их есть перестану! — едва не плевался кто-то позади нее.

Последние слова Рики заставили публику содрогнуться. На глазах Тиффани выступили слезы.

— Я понимаю, есть экзотические страны, где люди лопают живых тараканов, ящериц, — продолжил Рики.

— Заткнись, сказано! — заорал Генри, сжимая кулаки.

— Пошли отсюда, — Лео с неожиданной силой дернул его за воротник.

Понимая, что ситуация сложилась далеко не благоприятная, Рики позволил увести себя из гостиной.

— Ты чего так разошелся? — набросился на него Лео. Он был бледен и очень расстроен.

— Селена мне говорила, что это нормально для колдунов, но я не могу, — сокрушенно признался Рики. — Мой брат, Пит, он вступил в общество защиты животных и протестует против жестокого обращения с ними.

— Это же шоколад, а не животное! — попытался вразумить Лео. — Просто он так заколдован!

— А вот незачем так его заколдовывать! — отрезал Рики.

Вечером в спальню ввалился мрачный Генри Флинт и сказал, что его сестра плохо себя чувствует. Бут и Кеттлборн, не присутствовавшие при ссоре, узнав суть вопроса, были глубоко поражены странным отношением Рики. Пришлось излагать им свои соображения на еду, пока они не устали. А тогда уже сам Генри признал, что еда не должна убегать, и если она это делает, это очень неудобно. Лео от демагогии Рики только руками разводил. Неизвестно, что случилось с посылкой, но в последующие дни Рики нигде не видел ни одной шоколадушки, несмотря на то, что приближалось Рождество, и все больше людей получали подарки от родственников по почте. То, что ему удалось добиться этого, приносило Рики значительное удовлетворение.

В таком настроении он паковал вещи, собираясь домой на Рождество. Он мало что брал с собой, и потому сложил все в рюкзак, а сундук Поттера оставил в школе. Он пролистал свои рисунки и посоветовался с Лео, не подарить ли Френку Эйвери его портрет, созданный по мотивам творчества Пикассо. Учитывая хорошее праздничное настроение и зная, что указанного субъекта это вряд ли порадует, решили сохранить портрет у Рики в качестве особо мощного средства воздействия на врага, если тот вдруг вздумает развернуть еще одну кампанию против нечистокровных.

В одно прекрасное утро они сели в поезд, развозивший учеников по домам на каникулы. Многие оставались в школе, так что свободных мест было гораздо больше, и ребята легко заняли отдельное купе полностью.

Разговор, как всегда в последнее время, вернулся к больной теме — недоступной палочке Рики. Важнее всего было понять — есть ли реальные возрастные ограничения на владение палочкой, если та действительно может обладать столь специфическими свойствами, что с ней не всякий справится, или же происходящее — всего лишь результат излишней предосторожности гриффиндорской мафии.

— Я попытаюсь узнать. У меня дома большая библиотека, — сообщил Лео, — и я уверен, там полно всего, чего нет даже в запретной секции. И я могу брать любые книги.

— Что ж ты раньше-то не сказал? — упрекнул Рики.

— Не хотел тебя обнадеживать. Это может и не сработать, — честно предупредил Лео.

«В этом весь Лео: расчет и осторожность прежде всего», — подумал Рики.

— Подожди! — вдруг осенило его. — Это далеко не единственная твоя возможность! Ведь твой отец занимает влиятельную должность. Он может быть знаком с директором?

— Большинство волшебников знают друг друга, — кивнул Лео. — Нас ведь меньше, чем магглов.

— Перестану я когда-нибудь слышать это противное слово? — как всегда поморщился Рики.

Уже некоторое время из коридора доносился шум. Теперь он приблизился. С одной стороны распевали что-то, судя по тону, непочтительное, про «Гриффиндор» и выкрикивали оскорбления нечистокровным. С другой, немного ближе, тоже что-то кричали, но более дружно и громко. Ребята расслышали:«Дави змей!».

— Там — Эйвери, еще не устал! — сразу определил Рики. — А другие кто же?

— Понятия не имею, — пожал плечами Лео.

Шум с обеих сторон приближался очень быстро. Рики хотел посмотреть, но Лео остановил его. И правильно сделал, поскольку через пару минут стало очевидно, что между группами завязалась драка. Причем от заклинаний перешли к рукопашной.

Рики с Лео прилипли к дверному стеклу, но ничего не могли разглядеть из-за искр, летящих во все стороны.

— Надеюсь, с нас не снимут баллы? — забеспокоился Лео.