Рики Макарони и Клуб Единства

Квиддич заполонил теперь всю жизнь. Он постоянно был и в Клубе, и в колледже, и Рики удивлялся, как мог игнорировать его весь прошлый год. Эльвира, так и не нашедшая достойное произведение, смирилась было с третьим сортом и рискнула отобрать те, которые получше, но на следующем этапе все они были безжалостно отсеяны. Профессор Снейп разгневался и пригрозил вообще прекратить это безобразие. Он заявил, что вручить такому автору почти 50 галлеонов (такого размера достиг призовой фонд благодаря пожертвованию щедрой тетушки старосты) — значит, признать снижение планки требований к слизеринцам, чего никогда не случится, по крайней мере, при его жизни. Поскольку в туалете Миртл часто интересовались, как дела у Эльвиры, то там постоянно подшучивали по поводу ее намерения расквитаться с непревзойденным беспристрастным комментатором, который, подъезжая к ней, параллельно продолжает поливать грязью колледж, в котором она староста. Однако обостренная подозрительность заставила Рики обратить внимание на то, что одному из членов Клуба при этом не так весело, как другим. Однажды он впрямую спросил Дика Дейвиса, в чем дело.

— Ну, — тут же смутился Дик.

Поскольку он и раньше был источником сюрпризов, его одарили самым пристальным и благосклонным вниманием.

— Есть что сказать, Дейвис, — обеспокоенно констатировал Эди Боунс, который предпочитал знать худшее и быть к нему готовым.

— Дело в том, что я сочинил кое-что для вашей Эльвиры, — с трудом признался Дик. — Но я же не слизеринец, как я ей предложу? И вообще, ерунда все это. Забудьте.

Его просьбе, конечно же, не вняли. Эдгар лично допекал его два урока гербологии и в итоге убедил показать шедевр.

Стихотворение до глубины души оскорбило всех присутствующих в туалете. Дик зря оправдывался, что использовал подсказанную Рики тему змей, выпрыгивающих изо рта.

— Так приложить и «Слизерин», и «Гриффиндор»! Ну всем от тебя досталось. Какой ты добрый, — оценил Лео.

— Тихий омут, — припечатал Ральф, с опасливой неприязнью косясь на поэта.

— Так описать моего брата! Это уж слишком! — возмутился Эди.

Душа Рики жаждала мщения, и он не успокоился бы двумя — тремя колкими фразами. И тут же придумал способ, который, казалось, сработает безотказно и навеки отучит Дика применять сатиру по назначению.

— Надо непременно показать это Эльвире, — заявил он.

— А мое мнение в расчет не принимается? — поинтересовался Дик.

— Да что ты! Не пропадать же таланту, — сказал Артур и подмигнул Рики.

— А если она примет и вам придется это петь? — попробовал запугать их Дик.

— Тогда соглашусь, — Рики был уверен в невозможности подобного.

— А если я сделаю вид, что не с вами, мне ничего не будет, — вслух подумал Лео.

Но все же с ними пошел. Именно он пригласил Эльвиру выйти, и судя по тому, как долго ее уговаривал, наверное, пришлось убеждать ее, что спортивный комментатор не подкупал его конфетой.

— В чем дело? — логично спросила она, увидев странную группу и особо останавливаясь взглядом на Эди Боунсе.

— Понимаешь, Эльвира, это Дик Дейвис, он написал стихи, и мы подумали, что специально для тебя, — вкрадчиво молвил Рики.

Трясущейся рукой Дик передал ей кусочек пергамента, она взяла его с более чем скептическим видом и пробежала глазами.

Рики замер в ожидании бури.

Лицо старосты стало меняться каждую секунду, как будто она быстро-быстро корчила рожи. Закончив, она еще раз перечитала творение и вдруг неистово бросилась на Дика, и не только тиснула, но и звонко чмокнула в лоб.

— Дорогой мой! — провыла она на все подземелье. — Это как раз то, что я искала.

Осторожно высвобождаясь из ее объятий, Дик повернулся и торжествующе показал язык.

Рики с опозданием понял, как сильно ошибся, но не это волновало его, а то, как объяснить такую интригующую сцену любому, кто мог бы сейчас случайно появиться у входа в общежития коллежда. И, как по заказу…

— Что тут происходит? — раздался за спинами глубокий голос профессора Снейпа.

Сияющая Эльвира гордо выпрямилась.

— Профессор! У меня есть текст!

— Но… — запротестовал было Дик. Рики понял его — шутки с профессором зелий были заведомо плохи.

Ласково потрепав его по волосам, Эльвира стремительной летящей походкой прошагала к завучу, гордо держа на весу кусочек пергамента. Дик развернулся к ним — и даже Ральф отшатнулся.

Рики счел более безопасным изучать выражение лица профессора, благо он не менялось. Наконец, Снейп поднял голову, оглядел собравшихся и вкрадчиво спросил:

— Чей это… шедевр?

Рики почувствовал себя виноватым, такого он не планировал. Язык отказывался повиноваться.

— Вот этого, — счастливо указала Эльвира. — Ты Дейвис, кажется?

В подтверждение Дик судорожно дернул головой.

Профессор и староста переглянулись. Затем очень медленно Снейп кивнул.

— Дейвис, вы удивляете меня все больше. Мисс Паркинсон, будьте любезны пригласить ко мне Марка Эйвери. Я заберу это пока, Дейвис, если не возражаете. Чуть не забыл — Макарони, тоже зайдите ко мне вместе со старостами.

И ушел.