Рики Макарони и Вестники Ниоткуда

Точно так же считала и леди Гермиона. Однако интуиция подсказывала Рики, что этим объяснением ограничиваться нельзя. И он с усиленным интересом ожидал первого в своей жизни урока по защите от темных искусств, который должен был провести адресат этого почти сгоревшего письма.

Вероятно, мучимый ностальгией по дому, дядя Гарри, то бишь профессор Поттер, вынес на урок уходральное заклинание.

Упражняться друг на друге Рики не хотелось совсем. У него довольно хорошо получилось с Лео, что поначалу очень смутило его. Смущение быстро прошло, когда друг потренировался на нем.

Дядя Гарри, надо признать, держался прекрасно и, казалось, абсолютно не выделял беспокойного крестника среди других учеников. Ему вообще не пришлось уделять Рики много внимания, потому что находились другие поводы для беспокойства. В частности, Дора, которая, войдя во вкус, успела сотворить с ушами Генри Флинта нечто невообразимое — они стали фиолетовыми, и Поттер даже предложил ему сходить в больничное крыло.

— Кем он нас считает? Стану Министром магии, первым делом распоряжусь насчет его ареста, — проворчал Френк, на ушах которого постаралась Тиффани.

— А еще всех нас заодно не помешает упрятать в Азкабан, если уж нам выпала честь любоваться на твои багровые уши, — неожиданно заявил Боб Бут.

Многие, включая Френка, удивленно покосились на Боба. Обычно он ни во что не вмешивался, и вообще держался по возможности незаметно.

— Ну, если ты, Френк, станешь Министром магии, я буду иметь в виду, что надо быстрее делать ноги, — ухмыльнулся Генри, поглаживая свои уши, постепенно бледнеющие.

Рики порадовался, что урок защиты был первым, и к обеду большинство из его класса уже могло показаться в Большом зале. Он ел и думал, что при таком поведении дяди Гарри, конечно, с ним будет несложно ужиться, пока он остается преподавателем, но, с другой стороны, и не спросишь ни о чем таком… Возможно, мистер Поттер уже и забыл про письмо от мистера Уизли. Значит, нужно было как-нибудь напомнить ему, или, наоборот, не стоит?

То, что гриффиндоры не были уверены в неблагонадежности вестников, порадовало Рики. Он осознал, что симпатизирует этой «неизвестной силе». Невзирая на то, что «они» не различают полюсов эмоций, он все же стремился к«ним», нежели от «них». И не только потому, что получал информацию, которой склонен был доверять. Конечно, «они» порядком загрузили его своим поручением, но ведь он сам согласился.

С другой стороны, желание держать его подальше, выраженное Рональдом Уизли, несомненно, не только лично от себя, скорее всего, подразумевало либо то, что «они» могут сообщить Рики нечто нежелательное для гриффиндорской мафии, либо дать ему значительную силу, любо то и другое. Конечно, здесь присутствовал также и нормальный страх перед неизвестным, но Рики не давала покоя та самая упомянутая«вещь, обнаруженная летом». Она должна была что-то объяснять. Но даже если, как надеялся Рики, Дик по архивным выпискам установит, что это такое, все равно в Отдел Тайн никого из них и уж тем более его самого не пустят.

В учительской не нашлось больше ничего, интересующего Рики. Возможно, оттого, что ребята на это рассчитывали, или же потому, что работы оставалось меньше, не прошло и часа, как аккуратные стопки разлетелись по полкам. Бетси даже налепила кое-куда таблички, причем две из них точно перепутала, а один раз чуть не уронила полку. Профессор МакГонагол была очень довольна и отпустила всех, больше ничего не придумывая, к великому разочарованию мистера Филча.

Планы на освободившееся время у Рики отличались нестандартностью и высокой ответственностью. Не представляя себе ничего другого, он отправился в штаб и до поздней ночи трудолюбиво переносил карты на фольгу.

Глава 20. Многоликая роль квиддича

— Я думаю, пора вмешаться, — потребовал Эдгар.

Он только что изложил свою точку зрения на развитие ссоры Филипса и Чайнсби. Его взгляд отличался принципиальной беспощадностью буквально ко всем. Хуффульпуффец честно признался, что вначале злорадствовал, потом обвинил товарищей, и не собирающихся отрицать это, в том же самом. Но теперь, по его мнению, следовало реально, не держась за свои интересы и старые счеты, взглянуть на происходящее в школе.

За прошедшую неделю Рики пришлось обратить пристальное внимание на то, что его параллель находится уже на четвертом курсе! Это имело то существенное значение, что одноклассники и большинство младшекурсников тем или иным образом оказались вовлечены в существующие объединения. Со стороны казалось, что разругались не Филипс с Чайнсби, а «Гриффиндор» с«Равенкло». Мелани выглядела довольной. С прошлого года Рики помнил, что она недолюбливала Тони. Самому Рики не нравились оба, но он представить их не мог по разные стороны баррикад. И уж совсем не ожидал того, чтоб таковые баррикады вообще появились.