Рики Макарони и Вестники Ниоткуда

Сочинение по восстаниям гоблинов Рики накатал почти вдвое больше минимального заданного объема, погруженный в свои мысли. Выходя из класса, он не помнил ничего, о чем писал.

Вечером со сферой что-то стало получаться: замелькали точки, после того, как Ральф случайно уронил ее. Но в них настолько невозможно было разглядеть звездную карту, что Рики начал нервничать. Однако все остальные были абсолютно спокойны.

— Конечно, если до сих пор никто не моделировал подобную астрономическую систему, сразу не получится, — сказал Дик.

— В крайнем случае, придется пригласить профессионала, — утешил Артур.

— А потом что, прикончить его? Никто из нас не умеет пока стирать память, — напомнил Рики.

— Зачем же? После того, как твои приятели улетят, можно все рассказать, — предложил Эди.

— И, за отсутствием доказательств такой невероятной истории, нас всех или только меня отправят в госпиталь Святого Мунго!

— Это ерунда! А вот МакГонагол обещала меня отчислить, если я завтра не сдам на приличном уровне, — сказал Ральф.

Гриффиндорцы сдавали трансфигурацию с утра, слизеринцы — после обеда. До встречи с МакГонагол профессор Флитвик экзаменовал очень долго, так что ученики едва не опоздали к обеду, потому что каждый выполнял не менее трех заклинаний. Починенные предметы приходилось снова ломать, преобразовывать, а потом еще отвечать теорию.

До трансфигурации удалось перекинуться на лестнице парой слов с Эди, выглядевшим довольнее всех.

— Кажется, с зельями справился прилично. Снейп ходил рядом, но так и не сказал ни слова, — похвастался хуффульпуффец.

Задание МакГонагол — создать изящную хрустальную вазу из муравейника — как всегда, не привело Рики в восторг. Муравьи не пользовались у него особой симпатией, но ведь они были живыми.

— Рисунок должен быть рельефным, — напомнила профессор МакГонагол.

Прежде всего Рики взял пергамент и расписал алгоритм. Вручив его экзаменатору, он вернулся к своему столу и только тогда достал палочку.

Контуры узкого и высокого сосуда были сигналом к тому, что нужно отрешиться от происходящего, предоставить подсознанию материализацию образов.

«Опасный контакт мимо тебя».

Рики почувствовал неловкость; когда работа близилась к концу, он вдруг стал сомневаться, а сумеет ли выполнить взятые на себя обязательства. Он представлял, как хотел бы попасть домой на «их» месте, и очень опасался, вдруг придется сказать, что ничего не вышло.

«Работа идет», — ответил он, желая оборвать контакт как можно скорее.

Чего Рики действительно хотелось в тот момент — так это полностью сосредоточиться на экзамене. Вокруг кипела довольно нервная деятельность. Временами он слышал голос профессора МакГонагол:

— Эйвери, это что у Вас — Азкабан в миниатюре? — или, — Нет, Бут, боюсь, я не могу понять Ваш рисунок. А, конечно, весь замок на такой маленькой площади целиком не поместится.

Свою работу Рики сдавал последним, после того, как профессор прекратила препираться с Дорой, утверждавшей, что она не может точно вспомнить последовательность выполненных действий. Замдиреткора, конечно, напомнила, что это следует расписывать прежде всего, а мисс Нотт, по обыкновению, плевала на такие условности.

— Достаточно, Макарони, — потребовала профессор МакГонагол, вырывая его из транса, как только за Дорой закрылась дверь.

Кивнув, Рики опустил палочку и залюбовался причудливой коллекцией ваз, украшавшей учительский стол. Больше всего ему понравилась красная и широкая, в форме тюльпана, с букашками и бабочкой на лепестках, и он задался вопросом, кто из девчонок мог так расстараться. Черная и совершенно прозрачная, с аккуратным узором формул в столбик, скорее всего, была работой Лео; тем более что назавтра назначили как раз экзамен по зельям. Стоящая рядом была точной копией бладжера на тонкой ножке, похожей на биту; позже он удивился, узнав, что это — работа Тиффани.

— Что это у Вас? — отвлекла его профессор МакГонагол.

Рики наклонился, чтобы получше разглядеть собственную вазу… и слегка прибалдел.

Форма была нормальная, высокая и прямая с легким закруглением, а вот рисунок, почти весь — зеленый, выпуклый…

— Это как называется? — потребовала преподаватель трансфигурации, тыкая в похожие фигуры.

— Маленькие зеленые человечки, — пробормотал Рики.

— Кто? — не поняла МакГонагол.

— Ну, магглы так представляют жителей космоса, — начал разъяснять Рики, чувствуя себя идиотом. — У них на голове антенны, в виде рожек, а вот летающая тарелка. Она должна светиться…

Профессор МакГонагол покосилась на него и чуть отодвинулась.

— Почему Вы позволяете себе думать о такой ерунде на экзаменах? — строго спросила она.

— Ну, не знаю… это же спонтанные образы, — напомнил ей Рики.

— А внизу?

Рики невольно возгордился: почти все чешуйки рельефно выделялись и зрительно, и на ощупь, а вместо глаз чудовища были две впадины.

— Василиск, наверное, — пробормотал Рики.

Профессор быстрым шагом прошла к своему столу и уселась в кресло.