Рики Макарони и Вестники Ниоткуда

— Много солидных стариков, невкусная еда и нескончаемая болтовня, — отрапортовала Эльвира. — Нам показали место, где хранят Огненную Чашу и еще всякие мощные предметы. Между прочим, Чемпионы других стран много чего рассказывали. Например, в Японии чемпионов выбирает вообще невероятная штуковина. А ты как? Во что влип?

— Потом, — улыбнулся Рики, опасаясь, как бы словарный запас не вернулся к Ческе.

— О чем она так долго говорила? — между тем потребовала та, поджав губы.

Рики ограничился показом вольеров магических существ как самой безобидной темой беседы. Эльвира была очарована. Но он едва скрывал досаду: оказалось, Ческа очень даже может мешать.

— А русалка? — напомнила Ческа, когда он начал разворачиваться в сторону школы.

Рики совсем не хотел вести их к Барону. Если тот заговорит, невежливо ему не ответить. А общение при свидетелях совсем ни к чему. Объяснять девушкам то, что по договоренности с Доматором держалось ото всех в тайне, Рики не собирался.

А Ческа вдруг заупрямилась, желая, во что бы то ни стало, показать Эльвире Барона.

— Такого больше нигде нет! — гордо заявила внучка директрисы.

— Но русалки — разумные существа, — ужаснулась Эльвира, когда Рики перевел ей суть спора.

— Не беспокойся, Барон свободен. Он живет здесь по своей воле, — заверил ее Рики.

Наконец, Ческа потащила их в боковой проход. Рики приготовился лавировать.

Вольер был пуст, вода на поверхности «лужи», как назвал Барон — безмятежно спокойна.

— Он уплыл, — с сожалением вздохнула Ческа. Эльвира тоже выглядела разочарованной, и только Рики удерживал безразличное выражение лица, скрывая радость.

По возвращении им встретился профессор Доматор.

— Вижу, Риккардо, ты уже организовал экскурсию для почетной гостьи, — похвалил он.

И они застряли в зверинце еще на полчаса, в течение которых Рики работал переводчиком. Доматор считал гиппокампов, с которым работал Ники Боунс, очень полезными, и сожалел, что в Италии нет таких удачных условий для их разведения. Эльвира призналась, что в школе уход за магическими существами не посещала, и не очень разбирается в его словах.

— Спасибо, что не притворяетесь, — усмехнулся Доматор.

За чемпионкой «Хогвартса» вскоре явились, потому что директриса пригласила ее к себе пить чай. Учеников же профессор Доматор отправил заниматься уроками.

Рики видел, что Ческа сердита, и сам собирался заговорить. Но она опередила. Как большинство итальянцев, она не считала нужным скрывать эмоции, что Рики в принципе ценил.

— Кажется, я вам мешала, — заявила она, как только они оказались одни в коридоре.

Возражать Рики совершенно не хотел, потому что она поняла правильно, и сам он был тоже слишком раздражен. Однако, не настолько, чтоб не понять, насколько обидно ей будет услышать подтверждение.

— Я просто хотел поговорить с ней, — ответил он. — Она была моей старостой, и мы давно не виделись.

— А при мне это нельзя? — Ческа состроила гримасу. — Слишком секретно?

— Не выдумывай! Я не виноват, что ты плохо знаешь английский, — в сердцах вымолвил Рики.

— Ну и пожалуйста, — заявила Ческа и, развернувшись, зашагала в комнату практики для девочек. Судя по голосу, прозвучавшему из открывшейся двери, у них дежурил Квастаторри.

Рики отправился к мальчикам. Усевшись, он даже не стал открывать учебник, а подпер голову руками и уставился в никуда. Настроение у него было скверное, но не подавленное, а наоборот. Внутри клокотал вулкан, не позволяющий отвлечься на что-то другое.

Он отдавал себе отчет, что названная Ческе причина не была основной, почему он предпочел бы обойтись без нее. Он просто не хотел, чтобы его подруга знала о нем то, что он совершенно спокойно мог обсудить с Эльвирой. Приходилось признать малоприятный факт — да, Ческа нравилась ему, но он ей не доверял.

Рики кстати вспомнились слова Доматора: «она болтушка». И нельзя сказать, что это было редкое качество, нет, скорее даже типичное, на что и внимания обращать не стоит. Конечно, Ческа не была виновата в том, что девочки, с которыми Рики был хорошо знаком, по странному стечению обстоятельств в этом смысле оказались исключительными. Так говорил разум; но он все равно не в силах был обуздать возмущение. Почему, интересно, другие могут заниматься своими делами, а ей непременно надо все знать? Даниэла никогда бы не стала скандалить; если же она проявляла настойчивость, то честно признавала, что давит, а не делала вид, будто ей должны. Селена могла обидеться, но требовать полную подотчетность — вряд ли. Образцом редкой бесцеремонности, сующей нос в дела ближних, среди знакомых Рики выделялась Дора Нотт; однако она тоже умела держать язык за зубами, если хотела, конечно.

— Что-то случилось? — спросил Марко. Его перо зависло над пергаментом в ожидании ответа.

— Ничего, — солгал Рики, открывая первый попавшийся учебник.

— Слушай, Риккардо, зачем тебе понадобились мои руны? — поинтересовался сидящий напротив Дзото.

За пять минут до роспуска пришла Карлотта.