Rimus Remedium

Ещё немного — и он сможет. Он никогда не станет идти на поводу у своей агрессии, никогда — в теле человека. Пусть он не в силах отвечать за действия оборотня, пусть это не в его власти, но пока ещё есть шанс сохранять самообладание. И он должен…

Снейп снова резко дёрнулся, пытаясь освободиться. Тяжело выдохнув, Римус ослабил хватку, и тот выскользнул из его цепких объятий.

Ладони моментально сжались в кулаки, и Римус отвернулся и отошёл, чтобы не навлечь беды. Он подождал, пока шаги Снейпа не стихнут где-то далеко внизу, и тихо опустился на пол. Ещё несколько мгновений — и он потерял бы контроль, он не смог бы справиться со своими желаниями, он… Хотелось выть от отчаяния. Руки дрожали бешеной дрожью, а сердце ухнуло куда-то вниз и теперь, казалось, боялось биться сильнее, чем нужно для поддержания минимальной жизни.

Римус чувствовал, как гнев и отчаяние смешиваются, и из этой смеси получается первоклассный яд, способный проникать в самые глубины сознания. Его бил озноб — волна самозабвенной ярости схлынула, оставляя лишь пустое побережье бессмысленных ошибок. Его ладони всё ещё ощущали жар, исходивший от тела Снейпа.

Выдох.

Глубокий вдох.

Медленный темп, отбиваемый сердцем, становился всё глубже. Сильные, гулкие удары отгоняли неуверенность. В голове не осталось ни одной мысли. Римус чувствовал запах страха и ещё один — совершенно невозможный и невероятный, запах ответного влечения. Снейп всё ещё был здесь, он не ушёл.

Выбора больше не было.

Глубокий вдох — и Римус поднялся на ноги.

Длинный узкий коридор заканчивался дверью, за которой был выход, сулящий свободу. Северус смотрел на далёкое тёмное пятно — портрет госпожи Блэк. Он сжимал перила лестницы, не решаясь сделать ещё хоть шаг, и прислушивался к звукам старого дома. Воздух стал гуще — казалось, он с трудом попадал в лёгкие. Но в доме было тихо. На этаже выше не угадывалось ни малейшего движения. Некоторое время Северус отстранённо разглядывал дверь слева от лестницы, которая вела в подвальные помещения. На позеленевшей от времени дверной ручке девиз «Доблесть предков» почти стёрся — слова лишь угадывались по остаткам контуров. Дом выглядел заброшенным — таким, будто кто-то умышленно применял к нему чары запустения.

Северус снова перевёл взгляд туда, где в темноте коридора скрывался выход наружу. Заветная дверь не приближалась ни на дюйм. Чувство тревоги нарастало, но странное оцепенение подавляло инстинкт сбежать, скрыться, преодолеть это расстояние и оказаться в безопасности. Северус нахмурился и посмотрел наверх — туда, где в любой момент мог появиться обезумевший Люпин. В мерцании свечей лестница казалась дорогой в ад, запасной дорогой в ад, которой редко кто пользуется. Северусу казалось, что он — один из этих редких несчастных. Страх блокировал разум, блокировал здравый смысл и инстинкт самосохранения. Страх чувствовался в пальцах, колол под кожей затылка, замораживал мысли. Этот необъяснимый, иррациональный ужас было необходимо, но совершенно невозможно изгнать из разума.

Схватившись за перила так, будто от этого зависела его жизнь, будто если он не будет держаться изо всех сил, то свалится в демонические пропасти, Северус осторожно поднимался по лестнице, ведущей в его персональный ад. Северус поднимался по лестнице, уже слыша скрип половиц на верхнем этаже, — оборотень знал о его возвращении.

Люпин стоял в дверях. Его лицо было бледным. Северус задержал взгляд на поросшем щетиной подбородке. Напряжение, сковывающее оборотня, завораживало. Вспышки агрессии меняли Люпина до неузнаваемости. Он перестал маскироваться под бесцветный предмет окружающей обстановки. Черты лица потеряли мягкость, движения стали быстрыми и сильными, как у зверя, во взгляде больше не было меланхоличной усталости. В глазах Люпина горело нескрываемое желание.

Северус сжал перила крепче. Горячая волна прошла по позвоночнику, до затылка и плеч, которые уже ныли от лёгкой боли. И даже боль… Северус был вынужден остановиться, чтобы хоть немного прийти в себя. Что он творит? Но здравый смысл был скован страхом.

— Успокойся, Люпин, — тихо сказал Северус, стараясь впустить в свои интонации небрежность. — Тебе следует научиться контролировать себя.

— Я выпил зелье. Что тебе ещё нужно?

«Проваливай», — не прозвучавшее окончание фразы висело в воздухе. Пустые слова.

— Камин в гостиной будет подключен к камину в Хогвартсе, в кабинете директора, — Северус заставил себя убрать руку с перил и спокойно опустить её. Он должен быть готов к новой вспышке агрессии и держать палочку наготове. — На следующей неделе.

— Собрания будут проходить чаще.

Северус опустил голову в знак согласия. Что-то в голосе Люпина ему не нравилось, но что именно, он не мог понять.

— Также будет подключён один камин в Министерстве. Какой — мне неизвестно.

— Дамблдор ожидает экстренных собраний.