Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
82 мин, 10 сек 11566
Третий день сверху слышался непрерывный скрежет, будто старый домовик решил устроить тотальную перестановку в доме. Нужно было что-то сделать, как-то отреагировать, но оказалось гораздо легче попросту не замечать глухих ударов перемещаемых кресел, не слышать скрежета старых дверей, ничего не видеть и не чувствовать.
Кокон, сплетённый за недели пустынного обитания в полном одиночестве, был наполнен комфортом и спокойствием. Библиотека Блэков гостеприимно приняла временного посетителя, открыв ему доступ к своим пыльным недрам.
Римус не думал о своём вынужденном отстранении от дел Ордена.
Он не думал о том, что будет, когда гостиные понадобятся для общих собраний. Не нужно забегать вперёд, каждый день тишины и удалённости от мира ему только на пользу. Возможно, Римусу просто требуется время, чтобы прийти в себя. Много времени.
Снейп слишком самонадеян, он не представляет, с чем имеет дело. Несмотря на все свои познания в области ликантропии, он — теоретик. Не более того. Римус горько усмехнулся: несмотря на все попытки выбросить произошедшее из головы, просто вычеркнуть всё, что произошло в ту злосчастную ночь, он ловил себя на попытках найти новые оправдания для Снейпа. Бесконечный поток оправданий отвлекал от содержимого пожелтевших страниц.
Особенно громкий удар сверху нарушил мерное течение размышлений. Римус поднял глаза к потолку, — кажется, на этот раз перестановка намечена в комнате Сириуса. Независимо от собственного желания, он ощутил, как к побережью его рассудка подкатывают первые волны гнева. Отбросив журнал «Магические твари меньше фута ростом», который вот уже четверть часа бесцельно сжимал в руках, не прочитав ни строки, Римус резко поднялся и выскочил в коридор. Преодолев оба лестничных пролёта в несколько прыжков, он широко распахнул дверь, вглядываясь в полумрак верхней комнаты.
— Кричер!
Ответом ему была тишина. Видимо, проклятый эльф успел куда-то ускользнуть. Медленно поворачивая голову, Римус ещё раз осмотрелся и зашёл внутрь. В комнате стоял терпкий затхлый запах. В комнате Сириуса… Приступ новой апатии заставил Римуса тяжело опуститься на кресло с грубой, местами потёртой гобеленовой обивкой. Верно, гадкий эльф тащил именно его — кресло криво стояло посреди комнаты. Римус легко пнул ком пыли и вздохнул, пытаясь припомнить, какие бытовые заклинания смогут справиться с двадцатилетним слоем грязи на полу.
Дни тянулись бесконечным однообразием, и это однообразие не справлялось со своей единственной нехитрой задачей — дать Римусу чувство покоя. Казалось, все его физические и душевные силы уходили на то, чтобы убедить себя в необратимости случившегося.
Римус не помнил то утро. Он был слишком слаб, чтобы помнить, как ушёл Снейп. Когда он очнулся от своего полнолунного кошмара, когда смог, наконец, прийти в себя, Снейпа в доме не было и в помине. Он сбежал — другого объяснения не находилось.
Сбежал. Кажется, что было бы странно ждать, что Северус Снейп, чуть не ставший однажды жертвой оборотня, останется, чтобы высказать Римусу всё, что тот обязан был услышать о своём поступке. Но ведь время безнаказанных шуток давно прошло, Снейп не стал бы снова терпеть подобные выходки.
Он бы не стал молчать. Не оставил бы всё как есть.
Римус медленно обдумывал всё это, сгорбившись над очередным трудом по Запирающим Чарам. Освежить в памяти теорию заклинаний — чем не занятие для ожидающего полнолуние смертельно глупого оборотня? Если за Снейпом снова стоит Дамблдор… Но он не может стоять за всеми его поступками, это невозможно. Но и в то, что зелье — собственная инициатива Снейпа, верилось слабо. Совсем не верилось. Снейп делал это ради идеи? Ради общей безопасности? Чушь.
Северус Снейп никогда ничего не делал ради идеи — Римус поклялся бы своим волчьим хвостом, отрастающим при полной луне, что это чушь. Какими бы ни были мотивы Снейпа, заставившие его примкнуть к Тому-Кого-Нельзя-Называть, это была не идея мирового господства. Какими бы ни были мотивы Снейпа встать на сторону Дамблдора, это была не идея добра и справедливости.
Римус поклялся бы собственной ликантропией, что в основе всех поступков Снейпа лежат личные мотивы.
Захлопнув книгу, Римус подошёл к стеллажу и осторожно вернул её на место. С минуту поразмышляв о совершенно посторонних вещах, он выбрал следующую и вернулся в своё кресло, дав себе обещание закрыть эту тему раз и навсегда.
В среду прилетели совы.
По крайней мере, на выпуске «Ежедневного пророка» стояла запись«среда». Безусловно, он мог быть вчерашним или вовсе недельной давности, но даты сходились с представлением Римуса о том, какой сегодня день.
Две совы чинно восседали на кухонном подоконнике и даже не собирались стучать в окна. В клюве одной, большой бурой совы, был «Пророк». На уголке, упиравшемся прямо в стекло, можно было разобрать «… нваря, среда».
«Дорогой Римус,»
Кокон, сплетённый за недели пустынного обитания в полном одиночестве, был наполнен комфортом и спокойствием. Библиотека Блэков гостеприимно приняла временного посетителя, открыв ему доступ к своим пыльным недрам.
Римус не думал о своём вынужденном отстранении от дел Ордена.
Он не думал о том, что будет, когда гостиные понадобятся для общих собраний. Не нужно забегать вперёд, каждый день тишины и удалённости от мира ему только на пользу. Возможно, Римусу просто требуется время, чтобы прийти в себя. Много времени.
Снейп слишком самонадеян, он не представляет, с чем имеет дело. Несмотря на все свои познания в области ликантропии, он — теоретик. Не более того. Римус горько усмехнулся: несмотря на все попытки выбросить произошедшее из головы, просто вычеркнуть всё, что произошло в ту злосчастную ночь, он ловил себя на попытках найти новые оправдания для Снейпа. Бесконечный поток оправданий отвлекал от содержимого пожелтевших страниц.
Особенно громкий удар сверху нарушил мерное течение размышлений. Римус поднял глаза к потолку, — кажется, на этот раз перестановка намечена в комнате Сириуса. Независимо от собственного желания, он ощутил, как к побережью его рассудка подкатывают первые волны гнева. Отбросив журнал «Магические твари меньше фута ростом», который вот уже четверть часа бесцельно сжимал в руках, не прочитав ни строки, Римус резко поднялся и выскочил в коридор. Преодолев оба лестничных пролёта в несколько прыжков, он широко распахнул дверь, вглядываясь в полумрак верхней комнаты.
— Кричер!
Ответом ему была тишина. Видимо, проклятый эльф успел куда-то ускользнуть. Медленно поворачивая голову, Римус ещё раз осмотрелся и зашёл внутрь. В комнате стоял терпкий затхлый запах. В комнате Сириуса… Приступ новой апатии заставил Римуса тяжело опуститься на кресло с грубой, местами потёртой гобеленовой обивкой. Верно, гадкий эльф тащил именно его — кресло криво стояло посреди комнаты. Римус легко пнул ком пыли и вздохнул, пытаясь припомнить, какие бытовые заклинания смогут справиться с двадцатилетним слоем грязи на полу.
Дни тянулись бесконечным однообразием, и это однообразие не справлялось со своей единственной нехитрой задачей — дать Римусу чувство покоя. Казалось, все его физические и душевные силы уходили на то, чтобы убедить себя в необратимости случившегося.
Римус не помнил то утро. Он был слишком слаб, чтобы помнить, как ушёл Снейп. Когда он очнулся от своего полнолунного кошмара, когда смог, наконец, прийти в себя, Снейпа в доме не было и в помине. Он сбежал — другого объяснения не находилось.
Сбежал. Кажется, что было бы странно ждать, что Северус Снейп, чуть не ставший однажды жертвой оборотня, останется, чтобы высказать Римусу всё, что тот обязан был услышать о своём поступке. Но ведь время безнаказанных шуток давно прошло, Снейп не стал бы снова терпеть подобные выходки.
Он бы не стал молчать. Не оставил бы всё как есть.
Римус медленно обдумывал всё это, сгорбившись над очередным трудом по Запирающим Чарам. Освежить в памяти теорию заклинаний — чем не занятие для ожидающего полнолуние смертельно глупого оборотня? Если за Снейпом снова стоит Дамблдор… Но он не может стоять за всеми его поступками, это невозможно. Но и в то, что зелье — собственная инициатива Снейпа, верилось слабо. Совсем не верилось. Снейп делал это ради идеи? Ради общей безопасности? Чушь.
Северус Снейп никогда ничего не делал ради идеи — Римус поклялся бы своим волчьим хвостом, отрастающим при полной луне, что это чушь. Какими бы ни были мотивы Снейпа, заставившие его примкнуть к Тому-Кого-Нельзя-Называть, это была не идея мирового господства. Какими бы ни были мотивы Снейпа встать на сторону Дамблдора, это была не идея добра и справедливости.
Римус поклялся бы собственной ликантропией, что в основе всех поступков Снейпа лежат личные мотивы.
Захлопнув книгу, Римус подошёл к стеллажу и осторожно вернул её на место. С минуту поразмышляв о совершенно посторонних вещах, он выбрал следующую и вернулся в своё кресло, дав себе обещание закрыть эту тему раз и навсегда.
В среду прилетели совы.
По крайней мере, на выпуске «Ежедневного пророка» стояла запись«среда». Безусловно, он мог быть вчерашним или вовсе недельной давности, но даты сходились с представлением Римуса о том, какой сегодня день.
Две совы чинно восседали на кухонном подоконнике и даже не собирались стучать в окна. В клюве одной, большой бурой совы, был «Пророк». На уголке, упиравшемся прямо в стекло, можно было разобрать «… нваря, среда».
«Дорогой Римус,»
Страница 8 из 24
