Родительский инстинкт

Так и пошло: Алан подрастал, Дик набирал в городе заказов у местного ювелира и просто у кого придётся, сразу отличал один камень от другого и день-деньской вырезал и шлифовал плашки, кругляши, шарики, капли, которые должны были потом стать серьгами, кулонами, намертво встать в оправы браслетов, колье, перстней, в обложки тяжёлых фолиантов, в отделку шкатулок, письменных приборов, футляров…

Себе Дик не оставлял ничего, камни просто проходили через его руки и шли дальше, чтобы рассказать своим собратьям об обласкавшем и изменившем их Повелителе. И Дику было радостно.

В городе о нём мало знали, хотя по тому, что он всегда являлся с сыном, сделали вывод, что он вдовец, а его несчастная жена умерла родами. Сам Дик не опровергал это мнение и однажды даже заказал молебен за упокой неназванного лица, что тут же стало известно всем жителям и только подкрепило их уверенность. Они не знали, что это был молебен за упокой самого Дика.

В городе всё шло как всегда, но Дик был вдвойне осторожнее. В нём проснулся хищник, который оберегал себя и своё дитя, и не потому ли в этот день обычно мирного, хоть и нелюдимого пришлеца обходили стороной?

Оглядевшись по сторонам, Дик потянул на себя дверь ювелирной лавки.

— Простите, что запоздал, — извинился он перед ювелиром, вышедшим ему навстречу из-за конторки.

Тот, казалось, вовсе не был расстроен.

— Проходи, Дик, — сказал он. — Ничего страшного.

Дик искоса взглянул на него. Ювелир был его первым знакомым в городе, куда он явился. Именно здесь, зайдя полюбоваться на ограненные камни, Дик встретил резчика и купил у него дом.

Но ювелир вёл себя как обычно: сдержанно улыбался Алану, быстро перебирал бумаги, теребил на поясе ключи от железных ящиков, где хранил драгоценности.

Оставив посох у двери, Дик с удовольствием опустился на предложенный стул, скинул плащ, сумку и вытащил из упряжи конверт с Аланом.

Стукнула дверь в смежную комнату, и Дик едва не схватился за кинжал, в таком он был напряжении. Но это оказалась всего лишь ювелирша.

— Здравствуй, Дик, — сказала она, запахивая на груди шаль, — я тебя в окно увидела и сразу спустилась. Ну, как наш крошка Аль?

На случай, если кому-то покажутся очень приметными их настоящие имена, Дик всегда представлялся просто Диком, а Алана называл Алем. Пока ещё никому не приходило в голову поинтересоваться их полными именами.

— Капризничает, — улыбнулся Дик, одной рукой расстёгивая ворот куртки, — кашу отпихивает. И ругается ещё на меня.

— Ругается? Прямо-таки и ругается? — засмеялась ювелирша, ловко принимая у него меховой конверт. — Ну-ка, дражайшая моя половина, сдвинь эти свои бумажки!

Ювелир, который как раз искал список того, что было заказано Дику, неодобрительно посмотрел на жену, но та была непреклонна.

— Ругается, ещё как! — подтвердил Дик. — Если что ему не нравится, так и гудит.

— Не ревёт? — спросила ювелирша, на секунду оборачиваясь к нему.

— Нет, реветь это уже потом, — пояснил Дик.

— Ну, кто это тут такой сердитый? — заворковала ювелирша, ловко освобождая Алана от конверта. Тот сел, попытался встать прямо на столе, не удержался, плюхнулся на попу и угрожающе произнёс:

— Ам-ну-у-у! — что означало готовность разораться на весь квартал.

Дик бросился жалеть. Ювелирша следила за ним с пониманием, и Дику показалось, что она готова погладить по голове их обоих.

— Слова говорит?

— Пытается, — ответил Дик, приготовившись к допросу. Ювелирша, которая родила семерых, считала своим долгом каждый раз со всем тщанием осмотреть Алана, расспросить обо всём его несчастного отца и дать множество советов.

— Ничего, болтать он у тебя позже будет, главное, не молчи с ним. Пусть учится.

Ювелирша задрала Алану рубашку, взглянула и тут же опустила, боясь застудить.

— Сыпи не было, красноты тоже?

— Не было, — сказал Дик. — Ничего, зубы мы пережили, переживём и всё остальное.

— Зубы… — измученно вздохнул ювелир, видимо, припоминая бессонные ночи. — Вот, Дик, нашёл. Значит, яшмы восемьдесят пластинок в виде капель…

Отойдя от стола, Дик добрался до сумки и стал выкладывать камни, завёрнутые в тряпочки. Пока ювелир придирчиво осматривал их, его жена не менее придирчиво осматривала Алана, и наконец оба супруга полностью удовлетворились увиденным. Ювелир отсчитал Дику полагающуюся за работу плату и вытащил из ящика новые куски камня, сырые, ещё необработанные, и они углубились в обсуждение того, что могло бы выйти. Дик записывал на листке размеры, второй рукой проводя по прожилкам полупрозрачных камней.

— Оникс мягкий камень, не раскроши, — предупредил ювелир, взвешивая на ладони кусок породы, который должен был стать украшениями к свадьбе одной довольно богатой мещанки. — Смотри сам, второй точно такой же кусок раздобыть нельзя, если что, камни будут отличаться, хотя бы по цвету вкраплений. Заказчица может быть недовольна.