Фандом: Отблески Этерны. Опасаясь за жизнь своего ребёнка, Ричард отрекается от всего, что имел, бежит в глушь и там, в поисках занятия, которое могло бы его прокормить, внезапно находит то, к чему лежит сердце.
40 мин, 19 сек 7652
— Не думайте, что я так просто уйду, — предупредил Алва. Его тёмная фигура слегка шевелилась в темноте, наверное, он пытался стереть кровь. — Когда я вас так долго искал? Ну уж нет.
Поняв, что драться больше не получится, Дик дрожащими руками нашарил свечу и зажёг. Он боялся посмотреть Алве в глаза и боялся, что тот увидит его и снова начнёт издеваться, но это всё равно пришлось бы когда-нибудь сделать.
Алва стоял у стены, совсем рядом с вышибленной дверью, и с улицы отчётливо доносилось фырканье Моро. По лицу Первого маршала текла кровь: камень отлично понял, чего хочет от него Повелитель, и острым краем рассёк Алве скулу.
Дик молча смотрел на него, а он на Дика. И не было ничего хуже презрительной жалости во взгляде Алвы.
— Хорош… — протянул наконец Алва и скривился. — Герцог Окделл надел рубище и живёт в хибаре, только бы спастись от моей любви.
— Любви?! — взорвался Дик. — Это вы называете любовью?!
— Как вы смеете повышать на меня голос? — спросил Алва, откинув за спину растрёпанные волосы и делая шаг к нему. Дик потерянно замолк. — Особенно после того, как вы дезертировали! — добавил Алва.
— Я не дезертировал, а был похищен, — тяжело дыша возразил Дик. — У вас из-под носа, между прочим.
— Из-под носа… — задумчиво повторил Алва, оглядывая бедную комнату, и Дик порадовался, что пока загораживает спиной детскую кроватку. — Так вас похитили? — Алва начал медленно стягивать перчатки. — Тем не менее, никто не предъявлял мне никаких требований, и вашей семье, насколько я знаю, тоже. Это слишком напоминает обычный побег, юноша, побег, совершённый из трусости…
Дик нахмурился, решая, стоит ли говорить Алве, что Алан рождён с помощью древней магии? Алан решил за него сам: захныкал в своём коконе, и Дик, забыв обо всём, бросился к нему, даже не заметил, как повернулся к Алве спиной.
Алану стало, кажется, ещё хуже. Он тяжело дышал и не открывал глаз. Под одеялом он был весь мокрый от пота, и Дик знал, что он или переживёт простуду, или умрёт.
— Ваш сын? Какая прелесть, — произнёс Алва, заглядывая ему через плечо, и Дик скрипнул зубами. Слишком велико было желание увидеть ужас и неверие на холёном и надменном лице своего насильника и отомстить хотя бы так. Он развернулся, грудью оттесняя Алву прочь от кроватки.
— Скажите, герцог Алва, — процедил он, — вы вправду не знаете, что бывает, если один Повелитель ляжет с другим?
На лицо Алвы, испачканное кровью, которую он не вытер, а только размазал, набежала тень.
— Что вы имеете в виду? — медленно спросил он. Наверняка читал что-то в каких-то старинных книгах, но не придал значения, а теперь легенды ожили у него на глазах.
Дик передвинулся так, чтобы на него падал свет свечи, и задрал рубаху, демонстрируя Алве уродливый шрам на боку.
— А вот что! — выкрикнул он.
Никто бы не поверил, что лицо Алвы способно отображать такую гамму чувств. Непонимание сменилось изумлением, изумление — ужасом, и всё вместе слилось в нечто непередаваемое. Алва отступил от него и Алана, зачем-то расстегнул ворот, а потом ноги у него подкосились, и он сел прямо на стол.
Дик смотрел на него. Сейчас всё должно было решиться: либо Алва преисполнится омерзения и оставит их в покое, либо…
— Так значит… это и мой сын? — медленно произнёс Алва, как будто не веря до конца. Как… — Алва откашлялся. — Как его зовут?
— Алан.
— Конечно, чего ещё можно было от вас ждать… — усмехнулся Алва. Он на удивление быстро приходил в себя. — Бакраны помогли?
— Да, — выплюнул Дик. «В отличие от вас» осталось невысказанным. — И только попробуйте нам что-то сделать!
Алва до конца расстегнул ворот, ещё раз оглядел жилище Дика и Алана и решил:
— Ну что же, раз так всё обернулось, утром вы отправитесь со мной. Алан будет воспитываться как наследник соберано Кэналлоа, и…
— Что-то вы слишком быстро его признали, — ненавидяще прошипел Дик. Алва никогда не спрашивал, чего хочет он сам, не спросил и теперь. — Откуда вам знать, что это именно ваш сын и что шрам я не получил иным путём? И почему он должен становиться соберано Кэналлоа, если он станет герцогом Надора? — Дик на мгновение обернулся к кроватке и добавил: — Если выживет, конечно.
Услышав последние слова, Алва бесцеремонно отодвинул его с дороги, ещё раз взглянул на Алана и вышел на улицу. Неужели решил уехать? Это было бы облегчением, но не счастьем.
— У вас есть ещё свечи? — спросил Алва, тут же вернувшись с сумкой. — И тёплая вода?
Дик едва нашёл в себе силы, чтобы отмереть и заставить себя двигаться. Алва хотел помочь, это немудрено, ведь чудесный ребёнок нужен ему живым. Ворон, который вдруг узнал о наличии у него ребёнка, закаркал совсем иначе. Страх за Алана вдруг отступил. Дик знал, что Алва умеет исцелять, возможно, у него есть нужное снадобье? А ещё он почти всесилен, и даже смерть отступает перед ним, отступит и в этот раз.
Поняв, что драться больше не получится, Дик дрожащими руками нашарил свечу и зажёг. Он боялся посмотреть Алве в глаза и боялся, что тот увидит его и снова начнёт издеваться, но это всё равно пришлось бы когда-нибудь сделать.
Алва стоял у стены, совсем рядом с вышибленной дверью, и с улицы отчётливо доносилось фырканье Моро. По лицу Первого маршала текла кровь: камень отлично понял, чего хочет от него Повелитель, и острым краем рассёк Алве скулу.
Дик молча смотрел на него, а он на Дика. И не было ничего хуже презрительной жалости во взгляде Алвы.
— Хорош… — протянул наконец Алва и скривился. — Герцог Окделл надел рубище и живёт в хибаре, только бы спастись от моей любви.
— Любви?! — взорвался Дик. — Это вы называете любовью?!
— Как вы смеете повышать на меня голос? — спросил Алва, откинув за спину растрёпанные волосы и делая шаг к нему. Дик потерянно замолк. — Особенно после того, как вы дезертировали! — добавил Алва.
— Я не дезертировал, а был похищен, — тяжело дыша возразил Дик. — У вас из-под носа, между прочим.
— Из-под носа… — задумчиво повторил Алва, оглядывая бедную комнату, и Дик порадовался, что пока загораживает спиной детскую кроватку. — Так вас похитили? — Алва начал медленно стягивать перчатки. — Тем не менее, никто не предъявлял мне никаких требований, и вашей семье, насколько я знаю, тоже. Это слишком напоминает обычный побег, юноша, побег, совершённый из трусости…
Дик нахмурился, решая, стоит ли говорить Алве, что Алан рождён с помощью древней магии? Алан решил за него сам: захныкал в своём коконе, и Дик, забыв обо всём, бросился к нему, даже не заметил, как повернулся к Алве спиной.
Алану стало, кажется, ещё хуже. Он тяжело дышал и не открывал глаз. Под одеялом он был весь мокрый от пота, и Дик знал, что он или переживёт простуду, или умрёт.
— Ваш сын? Какая прелесть, — произнёс Алва, заглядывая ему через плечо, и Дик скрипнул зубами. Слишком велико было желание увидеть ужас и неверие на холёном и надменном лице своего насильника и отомстить хотя бы так. Он развернулся, грудью оттесняя Алву прочь от кроватки.
— Скажите, герцог Алва, — процедил он, — вы вправду не знаете, что бывает, если один Повелитель ляжет с другим?
На лицо Алвы, испачканное кровью, которую он не вытер, а только размазал, набежала тень.
— Что вы имеете в виду? — медленно спросил он. Наверняка читал что-то в каких-то старинных книгах, но не придал значения, а теперь легенды ожили у него на глазах.
Дик передвинулся так, чтобы на него падал свет свечи, и задрал рубаху, демонстрируя Алве уродливый шрам на боку.
— А вот что! — выкрикнул он.
Никто бы не поверил, что лицо Алвы способно отображать такую гамму чувств. Непонимание сменилось изумлением, изумление — ужасом, и всё вместе слилось в нечто непередаваемое. Алва отступил от него и Алана, зачем-то расстегнул ворот, а потом ноги у него подкосились, и он сел прямо на стол.
Дик смотрел на него. Сейчас всё должно было решиться: либо Алва преисполнится омерзения и оставит их в покое, либо…
— Так значит… это и мой сын? — медленно произнёс Алва, как будто не веря до конца. Как… — Алва откашлялся. — Как его зовут?
— Алан.
— Конечно, чего ещё можно было от вас ждать… — усмехнулся Алва. Он на удивление быстро приходил в себя. — Бакраны помогли?
— Да, — выплюнул Дик. «В отличие от вас» осталось невысказанным. — И только попробуйте нам что-то сделать!
Алва до конца расстегнул ворот, ещё раз оглядел жилище Дика и Алана и решил:
— Ну что же, раз так всё обернулось, утром вы отправитесь со мной. Алан будет воспитываться как наследник соберано Кэналлоа, и…
— Что-то вы слишком быстро его признали, — ненавидяще прошипел Дик. Алва никогда не спрашивал, чего хочет он сам, не спросил и теперь. — Откуда вам знать, что это именно ваш сын и что шрам я не получил иным путём? И почему он должен становиться соберано Кэналлоа, если он станет герцогом Надора? — Дик на мгновение обернулся к кроватке и добавил: — Если выживет, конечно.
Услышав последние слова, Алва бесцеремонно отодвинул его с дороги, ещё раз взглянул на Алана и вышел на улицу. Неужели решил уехать? Это было бы облегчением, но не счастьем.
— У вас есть ещё свечи? — спросил Алва, тут же вернувшись с сумкой. — И тёплая вода?
Дик едва нашёл в себе силы, чтобы отмереть и заставить себя двигаться. Алва хотел помочь, это немудрено, ведь чудесный ребёнок нужен ему живым. Ворон, который вдруг узнал о наличии у него ребёнка, закаркал совсем иначе. Страх за Алана вдруг отступил. Дик знал, что Алва умеет исцелять, возможно, у него есть нужное снадобье? А ещё он почти всесилен, и даже смерть отступает перед ним, отступит и в этот раз.
Страница 9 из 11
