Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
181 мин, 25 сек 13216
— Дом настроится на ваши потребности, — уверил гоблин. — Если хотите, возьмите с собой нашего мистера Брауна, он поможет вам с переездом и ответит на вопросы. Что же касается сейфа, мы проверим это на месте. Прошу вас, мистер Дурсль, миссис Дурсль, следуйте за мной.
В том, что произошло дальше, Вернон предпочел бы не признаваться никому, даже Петунье — хоть она и была с ним и, похоже, чувствовала то же самое. Вернон как будто попал снова в детство, только не в то чинное, благопристойное детство, в котором нужно было учиться и хорошо себя вести, а самым рискованным приключением было огреть старшеклассника поперек спины суковатой палкой и удрать подальше. Нет, захватывающий спуск в гоблинской тележке в глубину полных золота пещер — это было нечто из затаенных и сокровенных детских фантазий, и никакие, самые крутые русские горки и рядом не лежали с этим аттракционом! Тем более, что это и не аттракцион, здесь все всерьез — и гоблин, и пещеры, и золото, и даже дракон, мелькнувший в сумраке провала, через который тележка перепрыгнула с разгону.
Петунья пошатнулась, вылезая из тележки, трясущимися руками поправила прическу, но ничего не сказала. Вернон тоже молчал, потому что на язык рвалось не «как себя чувствуешь, дорогая?» и тем более не«вы, наверное, избавляетесь от слишком докучливых клиентов, сбрасывая их в пропасть на полном ходу под видом несчастного случая?», а что-то совершенно детское, глупо-восторженное и маловразумительное: «Вау, круто!», или «Ты видела, Пет?!», или, на худой конец, «Мистер Грамбл, у вас там в пропасти в самом деле сидит дракон?! Настоящий?!»
Мистер Грамбл тем временем достал крохотный золотой ключ и отпер сейф.
— Встаньте на пороге и подумайте о Гарри, — сказал он.
Думать о Гарри? Вернон нахмурился. Мало он думал о мальчишке дома? Банк — место для того, чтобы решать деловые вопросы, и если о средствах племянника здесь говорить уместно, то о самом племяннике — зачем? Он же не думает о Дадли, подписывая очередной контракт, или о Петунье, выплачивая страховку за дом. Дело есть дело, семья есть семья. Но все же он постарался, даже глаза зажмурил, представляя себе племянника. И вспомнил почему-то не таким, каким видел сегодня утром, хнычущим на руках у Петуньи, а в то, самое первое, утро. Как Петунья вытирала кровь с его лба и обрабатывала перекисью ранку, как мальчишка замирал и вздрагивал то и дело, и как потом тихо сидел в манеже рядом с Дадли, пока Вернон объяснялся с полицией.
— Теперь заходите, — разорвал его мысли скрипучий голос гоблина.
— О, Господи, — первой сделав шаг вперед, выдохнула Петунья. Вернон торопливо шагнул следом.
Сказка и не думала заканчиваться. «Определенно, если есть драконы, то и груды золота выглядят уместно», — подумал Вернон. А золота здесь действительно были груды — россыпь больших, мягко сверкающих в свете факела монет, небрежно сваленных прямо на каменный пол.
— Сколько здесь в фунтах? — внезапно охрипнув, спросил Вернон. — И могу ли я вложить их в дело?
— Если у вас есть идеи насчет инвестиций, буду рад обсудить, — отозвался мистер Грамбл. — Здесь пятьдесят тысяч галеонов. Официальный курс к фунтам — один к пяти.
— Нонсенс! — Вернон не сумел сдержать возмущенное фырканье. — Золото стоит дороже. Какая это проба?
— Вопросы конвертации мы тоже можем обсудить, — с опасной вкрадчивостью заверил гоблин. — Только прошу вас, мистер Дурсль, миссис Дурсль, даже не прошу, а настаиваю, не поднимайте этот вопрос в разговоре с волшебниками.
— Хотите сказать, эти снобы в дурацких балахонах знать не знают, сколько на самом деле стоит золото? — Вернон вдруг расхохотался, хотя к подобному выражению чувств был совсем не склонен. Он смеялся, фыркая в усы, вытирая слезы тыльной стороной ладони и снова заходясь в хохоте, пока Петунья не затрясла его что есть силы. — Ох. Простите. Кажется, слишком много впечатлений, — Вернон достал смятый носовой платок, тщательно вытер лицо, еще раз фыркнул, борясь со смехом, и повернулся к гоблину: — Разрешите пожать вашу руку, мистер Грамбл. Поверьте, не в моих привычках доводить до высокомерных идиотов тот факт, что они идиоты. Однажды в молодости я попробовал, и мне не понравилось. Буду искренне рад обсудить с вами все те мысли, которые вызывает у меня лежащий без движения капитал.
— Думаю, мы с вами найдем общий язык, мистер Дурсль, — гоблин зубасто ухмыльнулся и крепко пожал протянутую ему ладонь.
В том, что произошло дальше, Вернон предпочел бы не признаваться никому, даже Петунье — хоть она и была с ним и, похоже, чувствовала то же самое. Вернон как будто попал снова в детство, только не в то чинное, благопристойное детство, в котором нужно было учиться и хорошо себя вести, а самым рискованным приключением было огреть старшеклассника поперек спины суковатой палкой и удрать подальше. Нет, захватывающий спуск в гоблинской тележке в глубину полных золота пещер — это было нечто из затаенных и сокровенных детских фантазий, и никакие, самые крутые русские горки и рядом не лежали с этим аттракционом! Тем более, что это и не аттракцион, здесь все всерьез — и гоблин, и пещеры, и золото, и даже дракон, мелькнувший в сумраке провала, через который тележка перепрыгнула с разгону.
Петунья пошатнулась, вылезая из тележки, трясущимися руками поправила прическу, но ничего не сказала. Вернон тоже молчал, потому что на язык рвалось не «как себя чувствуешь, дорогая?» и тем более не«вы, наверное, избавляетесь от слишком докучливых клиентов, сбрасывая их в пропасть на полном ходу под видом несчастного случая?», а что-то совершенно детское, глупо-восторженное и маловразумительное: «Вау, круто!», или «Ты видела, Пет?!», или, на худой конец, «Мистер Грамбл, у вас там в пропасти в самом деле сидит дракон?! Настоящий?!»
Мистер Грамбл тем временем достал крохотный золотой ключ и отпер сейф.
— Встаньте на пороге и подумайте о Гарри, — сказал он.
Думать о Гарри? Вернон нахмурился. Мало он думал о мальчишке дома? Банк — место для того, чтобы решать деловые вопросы, и если о средствах племянника здесь говорить уместно, то о самом племяннике — зачем? Он же не думает о Дадли, подписывая очередной контракт, или о Петунье, выплачивая страховку за дом. Дело есть дело, семья есть семья. Но все же он постарался, даже глаза зажмурил, представляя себе племянника. И вспомнил почему-то не таким, каким видел сегодня утром, хнычущим на руках у Петуньи, а в то, самое первое, утро. Как Петунья вытирала кровь с его лба и обрабатывала перекисью ранку, как мальчишка замирал и вздрагивал то и дело, и как потом тихо сидел в манеже рядом с Дадли, пока Вернон объяснялся с полицией.
— Теперь заходите, — разорвал его мысли скрипучий голос гоблина.
— О, Господи, — первой сделав шаг вперед, выдохнула Петунья. Вернон торопливо шагнул следом.
Сказка и не думала заканчиваться. «Определенно, если есть драконы, то и груды золота выглядят уместно», — подумал Вернон. А золота здесь действительно были груды — россыпь больших, мягко сверкающих в свете факела монет, небрежно сваленных прямо на каменный пол.
— Сколько здесь в фунтах? — внезапно охрипнув, спросил Вернон. — И могу ли я вложить их в дело?
— Если у вас есть идеи насчет инвестиций, буду рад обсудить, — отозвался мистер Грамбл. — Здесь пятьдесят тысяч галеонов. Официальный курс к фунтам — один к пяти.
— Нонсенс! — Вернон не сумел сдержать возмущенное фырканье. — Золото стоит дороже. Какая это проба?
— Вопросы конвертации мы тоже можем обсудить, — с опасной вкрадчивостью заверил гоблин. — Только прошу вас, мистер Дурсль, миссис Дурсль, даже не прошу, а настаиваю, не поднимайте этот вопрос в разговоре с волшебниками.
— Хотите сказать, эти снобы в дурацких балахонах знать не знают, сколько на самом деле стоит золото? — Вернон вдруг расхохотался, хотя к подобному выражению чувств был совсем не склонен. Он смеялся, фыркая в усы, вытирая слезы тыльной стороной ладони и снова заходясь в хохоте, пока Петунья не затрясла его что есть силы. — Ох. Простите. Кажется, слишком много впечатлений, — Вернон достал смятый носовой платок, тщательно вытер лицо, еще раз фыркнул, борясь со смехом, и повернулся к гоблину: — Разрешите пожать вашу руку, мистер Грамбл. Поверьте, не в моих привычках доводить до высокомерных идиотов тот факт, что они идиоты. Однажды в молодости я попробовал, и мне не понравилось. Буду искренне рад обсудить с вами все те мысли, которые вызывает у меня лежащий без движения капитал.
— Думаю, мы с вами найдем общий язык, мистер Дурсль, — гоблин зубасто ухмыльнулся и крепко пожал протянутую ему ладонь.
Глава 7. Миссис Дорея Поттер
Новый дом Петунью озадачил. Она обошла комнаты, обставленные старинной мебелью, критически, поджав губы, оглядела огромную кухню без малейших признаков достижений цивилизации, зато с живописным средневековым очагом, спустилась в глубокий подвал, разделенный на несколько помещений, одинаково пустых и холодных, и даже поднялась на чердак, тоже пустой, холодный и пыльный. И никак не могла понять, нравится здесь ей или нет.
Страница 13 из 51
