Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
181 мин, 25 сек 13243
Что ж, Дорея хорошо продумала, с чего начать. Основы, устои, все то, что привычно для детей волшебников и в чем магглокровки, бывает, так и не дают себе труда разобраться досконально. Конечно, ведь в Хогвартсе этого не расскажут, учебники об этом молчат, а маггловский мир слишком далеко ушел от традиций, чтобы понимать их важность. Наглые, ничего не знающие магглокровки с такой убежденностью и презрением клеймят волшебный мир «отсталым», так гордо тычут в лицо волшебникам достижениями своего «технического прогресса», что даже некоторые чистокровные поддаются на эту ложь и теряют ориентиры. Она сама слишком поздно поняла, что ее собственный сын вместе с Сириусом попался в ловушку маггловской яркой мишуры. Но для Джеймса и Сириуса маггловский мир был заманчивым, неведомым чудом. Для Гарри и Дадли таким чудом станет мир магии, уж она постарается.
Так и повелось: утром Петунья отводила мальчиков в школу, после занятий, пообедав, они отправлялись гулять на детскую площадку в парке, потом делали уроки и шли в гостиную к Дорее. Петунья тоже садилась с ними, и Дорея этому радовалась — ведь поначалу сестра Лили откровенно опасалась всего волшебного, и даже привыкнув, долго не хотела узнавать о волшебном мире больше, чем нужно для спокойного посещения Мунго и Косой аллеи. «Зачем, — говорила горько, — я ведь для ваших всего лишь никчемная маггла», — и Дорея готова была проклясть сына за неумные жестокие шутки и невестку за дурной гонор ведьмы-грязнокровки. На поверку-то маггла Петунья оказалась достойней волшебников-недоучек, глупо сгинувших во имя лживых идей! Джеймс хоть сына оставил, и то — если бы не Петунья, последний Поттер с легкой руки Дамблдора вырос бы беспамятным магглом. А у Блэков и такого наследника нет, бедная Вальбурга…
— Ты, деточка, воспитываешь волшебника, — отвечала Дорея, — и хорошо воспитываешь. Но разве ты не хочешь знать, с чем столкнется Гарри уже в одиннадцать лет? Ты ведь ему мать заменила! Думаешь, он ни разу не попросит у тебя совета? Думаешь, у тебя самой не будет сердце болеть, когда он окажется далеко от нас, среди волшебников, о которых ты сейчас ничего знать не хочешь?
И вот наконец Дорея увидела в глазах Петуньи интерес — пусть робкий, пусть все еще смешанный с давними обидами, но ведь это только начало.
Скажи кто при жизни Дорее Поттер, что она станет так тщательно и продуманно, со слизеринской осторожной неторопливостью и хаффлпаффской деликатностью привязывать к семье магглу, Дорея прокляла бы, пожалуй, такого шутника. Но портрет не может ни защитить, ни вывести в свет. Только научить, подсказать, посоветовать. Хотя нет, не только. Запустить сплетню или узнать новости через другие портреты, что-то подсмотреть и подслушать, передать сообщение. Рассказать внуку о родовых тайнах, когда вырастет — и если будет достоин.
Но воспитать и вырастить внука, последнего из Поттеров, единственную надежду на возрождение рода, сама она не сможет. Ей нужна Петунья. Если род выживет благодаря маггле, что ж, значит, эта маггла достойна стать членом семьи.
Он жил долго и видел на своем веку всякое. Его давно не ужасала мысль о том, что зло может укорениться и в ребенке. Увы, такова жизнь. Именно поэтому он сделал все, чтобы маленький Гарри Поттер, герой магического мира, не оказался с малых лет испорчен славой. Молли была права в своих упреках: среди волшебников нашлось бы достаточно желающих принять мальчика в семью и вырастить в любви и заботе. Но — Альбус точно это знал! — никто из них не сумел бы привить маленькому Поттеру необходимую скромность, никто не воспитал бы мальчика так, чтобы тот нашел в себе силы и решимость исполнить предначертанное.
Ребенок Пророчества, мальчик, отмеченный Волдемортом как равный, единственный, способный победить… Что из него вырастет в волшебной семье? Или маленький гордый принц, или беззаботный озорник, знающий, что ему все дозволено, и в любом случае — козырь в руках опекунов. Нет, Альбус Дамблдор не отдаст такой козырь в чужие ненадежные руки. Пророчество неоднозначно. А если мальчик не захочет сразиться со злом? Если попросту махнет рукой на предназначение, предпочтет спокойную и сытую жизнь обывателя, а не короткий и яркий путь героя? А если, Мерлин упаси, он сумеет договориться с Томом?! Если Том опознает в ребенке один из своих якорей и предпочтет не сражаться с ним, а беречь как зеницу ока?
Так и повелось: утром Петунья отводила мальчиков в школу, после занятий, пообедав, они отправлялись гулять на детскую площадку в парке, потом делали уроки и шли в гостиную к Дорее. Петунья тоже садилась с ними, и Дорея этому радовалась — ведь поначалу сестра Лили откровенно опасалась всего волшебного, и даже привыкнув, долго не хотела узнавать о волшебном мире больше, чем нужно для спокойного посещения Мунго и Косой аллеи. «Зачем, — говорила горько, — я ведь для ваших всего лишь никчемная маггла», — и Дорея готова была проклясть сына за неумные жестокие шутки и невестку за дурной гонор ведьмы-грязнокровки. На поверку-то маггла Петунья оказалась достойней волшебников-недоучек, глупо сгинувших во имя лживых идей! Джеймс хоть сына оставил, и то — если бы не Петунья, последний Поттер с легкой руки Дамблдора вырос бы беспамятным магглом. А у Блэков и такого наследника нет, бедная Вальбурга…
— Ты, деточка, воспитываешь волшебника, — отвечала Дорея, — и хорошо воспитываешь. Но разве ты не хочешь знать, с чем столкнется Гарри уже в одиннадцать лет? Ты ведь ему мать заменила! Думаешь, он ни разу не попросит у тебя совета? Думаешь, у тебя самой не будет сердце болеть, когда он окажется далеко от нас, среди волшебников, о которых ты сейчас ничего знать не хочешь?
И вот наконец Дорея увидела в глазах Петуньи интерес — пусть робкий, пусть все еще смешанный с давними обидами, но ведь это только начало.
Скажи кто при жизни Дорее Поттер, что она станет так тщательно и продуманно, со слизеринской осторожной неторопливостью и хаффлпаффской деликатностью привязывать к семье магглу, Дорея прокляла бы, пожалуй, такого шутника. Но портрет не может ни защитить, ни вывести в свет. Только научить, подсказать, посоветовать. Хотя нет, не только. Запустить сплетню или узнать новости через другие портреты, что-то подсмотреть и подслушать, передать сообщение. Рассказать внуку о родовых тайнах, когда вырастет — и если будет достоин.
Но воспитать и вырастить внука, последнего из Поттеров, единственную надежду на возрождение рода, сама она не сможет. Ей нужна Петунья. Если род выживет благодаря маггле, что ж, значит, эта маггла достойна стать членом семьи.
Глава 17. Благие намерения Альбуса Дамблдора
Альбус Дамблдор верил в добро. А так как Великий Светлый Волшебник — не пустые слова, Альбус считал себя ответственным за то, чтобы добро побеждало, а зло не оставалось безнаказанным. В самом деле, кто, если не он?Он жил долго и видел на своем веку всякое. Его давно не ужасала мысль о том, что зло может укорениться и в ребенке. Увы, такова жизнь. Именно поэтому он сделал все, чтобы маленький Гарри Поттер, герой магического мира, не оказался с малых лет испорчен славой. Молли была права в своих упреках: среди волшебников нашлось бы достаточно желающих принять мальчика в семью и вырастить в любви и заботе. Но — Альбус точно это знал! — никто из них не сумел бы привить маленькому Поттеру необходимую скромность, никто не воспитал бы мальчика так, чтобы тот нашел в себе силы и решимость исполнить предначертанное.
Ребенок Пророчества, мальчик, отмеченный Волдемортом как равный, единственный, способный победить… Что из него вырастет в волшебной семье? Или маленький гордый принц, или беззаботный озорник, знающий, что ему все дозволено, и в любом случае — козырь в руках опекунов. Нет, Альбус Дамблдор не отдаст такой козырь в чужие ненадежные руки. Пророчество неоднозначно. А если мальчик не захочет сразиться со злом? Если попросту махнет рукой на предназначение, предпочтет спокойную и сытую жизнь обывателя, а не короткий и яркий путь героя? А если, Мерлин упаси, он сумеет договориться с Томом?! Если Том опознает в ребенке один из своих якорей и предпочтет не сражаться с ним, а беречь как зеницу ока?
Страница 37 из 51
