Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
181 мин, 25 сек 13260
Ему оставался год до приглашения в Хогвартс, и Гарри совсем не хотел, чтобы каждый одноклассник мог ткнуть его в лоб и спросить: «И как оно, разгуливать с Неназываемым в башке?»
В детской палате отделения недугов от заклятий госпиталя святого Мунго собрались пятеро. Гидеон Смоллет, которого Гарри за эти годы привык называть «дядя Гидеон» и втихаря считал своим вторым крестным. Гиппократ Сметвик, встретивший Гарри дружеским:«Не дрейфь, пацан, теперь-то сил у тебя хватит». И два специалиста с континента — месье Анри Птижан и герр Фальк, которые когда-то помогли британским коллегам разобраться с диагнозом Гарри, а теперь собирались принять участие и в окончательном излечении.
И сам Гарри. Он радостно поздоровался со знакомыми целителями, смутился под внимательными взглядами их коллег с континента и поежился, когда герр Фальк, пробормотав: «Разрешите», — заглянул ему в глаза и ощупал шрам прохладными пальцами. Взгляд был тяжелым и давящим, под шрамом зазудело и задергалось, а голова закружилась. Гарри даже сам не понял, как его уложили в кровать.
— Начинаем, коллеги, — скомандовал Сметвик. — Гарри, помнишь, что нужно делать?
Гарри кивнул и закрыл глаза: он должен сосредоточиться, а незнакомые лица мешали. Сосредоточиться и думать обо всем хорошем в своей жизни, о том, что ему дорого и что он никогда и ни за что не хочет потерять. А Волдеморт, если сумеет возродиться, все это погубит.
Хорошего в жизни Гарри было много. Родители и брат (ну и что, что на самом деле — тетя, дядя и кузен, он ведь им как родной, и они ему тоже!), тетя Мардж, бабушка Дорея, крестный Сириус и бабушка Вальбурга. Поттер-хаус, в котором они жили, пока шел учебный год, и купленный четыре года назад коттедж неподалеку от дома тети Мардж, с большим участком, садом и оранжереей — его все дружно прозвали Дурсль-хаус, а к оранжерее с легкой руки дяди Вернона прилипло прозвание «Петунья-хаус». И еще дом Блэков, мрачный и жутковатый, но все равно почему-то уютный — бабушка Вальбурга сказала, потому что Гарри Блэкам родня. А еще где-то есть закрытый пока Поттер-холл — старинный особняк, в котором несколько веков жила семья Поттеров и где висит гобелен их рода. Гарри сможет туда попасть в свой одиннадцатый день рождения, если его признают достойным наследником.
Быть наследником Поттеров Гарри нравилось. Волшебство и само по себе — здорово, но изучать старые фамильные секреты, то, чему не учат в Хогвартсе — это по-настоящему круто. Бабушка Дорея уже много чего рассказала им с Дадли и кое-чему научила, а еще она пообещала, что теперь учить их будет и дед Чарлус. «Хогвартс — это для всех, — объясняла бабушка, — там дают то, что можно знать любому и с чем справится любой. Глупы те, что считают ТРИТОНы Хогвартса законченным образованием. Твоя мать, Гарри, была лучшей ученицей на курсе, но она не знала наших фамильных секретов. Хотя могла бы узнать, если бы твой отец не увлекся дурными идеями. Теперь наша надежда на тебя, внук».
А еще бабушка сказала, что Дадли тоже нужно учить, потому что на самом деле он не простой маггл, а сквиб. Потому что только сквибы видят волшебство. «Мама с папой тоже видят», — сказал тогда Дадли. А бабушка ответила: «У твоего папы, внучек Дадли, свой талант, и неважно, волшебник он, сквиб или маггл. А твоей маме достаточно счастливой семьи и ее любимой оранжереи. Да и побаиваются они волшебства. Я думаю, все вы на самом деле были магглами, но вас связали кровной защитой с волшебным домом, и это вас изменило. Дом настроился на вас, а вы на него. Только не говори этого маме с папой, внучек Дадли, они не оценят. А вот ты сможешь делать кое-что из фамильных секретов Поттеров. Для ритуалов нужна не только сила, но и точные расчеты, и мастеру-артефактору бывает нужен умелый помощник, который не фонит собственной магией».
После этого разговора Гарри с Дадли приналегли на математику в школе, да так, что едва не выбились в лучшие ученики. Спасла их от незавидной славы заучек-ботаников вовремя случившаяся драка с приставшими к Люси хулиганами. Отличная была драка, вот только Дадли после нее записали в секцию бокса, а Гарри с его сверхлегким весом, посоветовавшись с бабушкой Дореей, отдали на фехтование. Фехтование Гарри совсем не нравилось, но бабушка сказала, что после него будет легче работать с палочкой, а палочку Гарри очень ждал. Жаль, что ее покупают только перед Хогвартсом.
Гарри немного помечтал о палочке, а потом — о том, как было бы здорово, если бы Дадли все-таки оказался не сквибом, а волшебником. На самом деле ему иногда казалось, что бабушка Дорея втайне тоже этого ждет, иначе зачем бы ей учить их обоих одинаково строго? Как-то он даже спросил об этом, но бабушка лишь покачала головой: «Поговорим об этом позже, Гарри. Способ есть, но ты должен стать сильнее».
В детской палате отделения недугов от заклятий госпиталя святого Мунго собрались пятеро. Гидеон Смоллет, которого Гарри за эти годы привык называть «дядя Гидеон» и втихаря считал своим вторым крестным. Гиппократ Сметвик, встретивший Гарри дружеским:«Не дрейфь, пацан, теперь-то сил у тебя хватит». И два специалиста с континента — месье Анри Птижан и герр Фальк, которые когда-то помогли британским коллегам разобраться с диагнозом Гарри, а теперь собирались принять участие и в окончательном излечении.
И сам Гарри. Он радостно поздоровался со знакомыми целителями, смутился под внимательными взглядами их коллег с континента и поежился, когда герр Фальк, пробормотав: «Разрешите», — заглянул ему в глаза и ощупал шрам прохладными пальцами. Взгляд был тяжелым и давящим, под шрамом зазудело и задергалось, а голова закружилась. Гарри даже сам не понял, как его уложили в кровать.
— Начинаем, коллеги, — скомандовал Сметвик. — Гарри, помнишь, что нужно делать?
Гарри кивнул и закрыл глаза: он должен сосредоточиться, а незнакомые лица мешали. Сосредоточиться и думать обо всем хорошем в своей жизни, о том, что ему дорого и что он никогда и ни за что не хочет потерять. А Волдеморт, если сумеет возродиться, все это погубит.
Хорошего в жизни Гарри было много. Родители и брат (ну и что, что на самом деле — тетя, дядя и кузен, он ведь им как родной, и они ему тоже!), тетя Мардж, бабушка Дорея, крестный Сириус и бабушка Вальбурга. Поттер-хаус, в котором они жили, пока шел учебный год, и купленный четыре года назад коттедж неподалеку от дома тети Мардж, с большим участком, садом и оранжереей — его все дружно прозвали Дурсль-хаус, а к оранжерее с легкой руки дяди Вернона прилипло прозвание «Петунья-хаус». И еще дом Блэков, мрачный и жутковатый, но все равно почему-то уютный — бабушка Вальбурга сказала, потому что Гарри Блэкам родня. А еще где-то есть закрытый пока Поттер-холл — старинный особняк, в котором несколько веков жила семья Поттеров и где висит гобелен их рода. Гарри сможет туда попасть в свой одиннадцатый день рождения, если его признают достойным наследником.
Быть наследником Поттеров Гарри нравилось. Волшебство и само по себе — здорово, но изучать старые фамильные секреты, то, чему не учат в Хогвартсе — это по-настоящему круто. Бабушка Дорея уже много чего рассказала им с Дадли и кое-чему научила, а еще она пообещала, что теперь учить их будет и дед Чарлус. «Хогвартс — это для всех, — объясняла бабушка, — там дают то, что можно знать любому и с чем справится любой. Глупы те, что считают ТРИТОНы Хогвартса законченным образованием. Твоя мать, Гарри, была лучшей ученицей на курсе, но она не знала наших фамильных секретов. Хотя могла бы узнать, если бы твой отец не увлекся дурными идеями. Теперь наша надежда на тебя, внук».
А еще бабушка сказала, что Дадли тоже нужно учить, потому что на самом деле он не простой маггл, а сквиб. Потому что только сквибы видят волшебство. «Мама с папой тоже видят», — сказал тогда Дадли. А бабушка ответила: «У твоего папы, внучек Дадли, свой талант, и неважно, волшебник он, сквиб или маггл. А твоей маме достаточно счастливой семьи и ее любимой оранжереи. Да и побаиваются они волшебства. Я думаю, все вы на самом деле были магглами, но вас связали кровной защитой с волшебным домом, и это вас изменило. Дом настроился на вас, а вы на него. Только не говори этого маме с папой, внучек Дадли, они не оценят. А вот ты сможешь делать кое-что из фамильных секретов Поттеров. Для ритуалов нужна не только сила, но и точные расчеты, и мастеру-артефактору бывает нужен умелый помощник, который не фонит собственной магией».
После этого разговора Гарри с Дадли приналегли на математику в школе, да так, что едва не выбились в лучшие ученики. Спасла их от незавидной славы заучек-ботаников вовремя случившаяся драка с приставшими к Люси хулиганами. Отличная была драка, вот только Дадли после нее записали в секцию бокса, а Гарри с его сверхлегким весом, посоветовавшись с бабушкой Дореей, отдали на фехтование. Фехтование Гарри совсем не нравилось, но бабушка сказала, что после него будет легче работать с палочкой, а палочку Гарри очень ждал. Жаль, что ее покупают только перед Хогвартсом.
Гарри немного помечтал о палочке, а потом — о том, как было бы здорово, если бы Дадли все-таки оказался не сквибом, а волшебником. На самом деле ему иногда казалось, что бабушка Дорея втайне тоже этого ждет, иначе зачем бы ей учить их обоих одинаково строго? Как-то он даже спросил об этом, но бабушка лишь покачала головой: «Поговорим об этом позже, Гарри. Способ есть, но ты должен стать сильнее».
Страница 50 из 51
