— Они убили нашего брата! — Что-о? — Что слышала! — Бафомет возмущенно шваркнул о стену крылом, аж пепел посыпался.
13 мин, 53 сек 4868
Чудовища шагнули ближе. Бафомет и Кали впервые за долгие столетия почувствовали себя беспомощными. Хотелось покинуть «лошадок», расправить кожистые крылья и стремглав спуститься в ад, но неведомая могучая сила держала их внутри тел молодых металлисток.
Один только внешний вид подступающих существ поражал. Помимо оранжевого складчатого и двух полосатых, на демонов пялилась пятнисто-пупырчатая тварь с зашитым ртом — судя по семи обвисшим грудям и многочисленным бигудям на голове, самка. Пятый же монстр выглядел крупнее остальных; его склизкое, с капающей пузырящейся слизью белёсое тело было чудовищно ассиметричным.
Но глаза! Какие детские и наивно-добрые глаза были у всех пятерых телепузиков!
— Мы вынуждены теперь жить в этой дурацкой системе, состоящей из рая, ада и земли, — проговорил белесый гигант.
— А посвящённые сценаристы-наркоманы из BBC о нас даже не вспомнили, когда снимали сериал про нашу родину. Мы состарились, мы изгои теперь. Как трудно нам! Лишь только увлечение музыкой спасает нас от тяжёлых дум. Но мы всё ещё хорошие!
— Но зачем! зачем гитара? — выдавила из себя Кали.
— Азу — за что?!
— За что? За шею. А гитара — патамучта инструмент ударный. Зачем? А затем, чтоб не тырил чужие игрушки и не блевал в наш горшок!— Полосатые близнецы по-доброму скалили диодные зубки.
— Здрасте, я ваша тетя, газовая гангрена! — поразилась Кали.
— Всю жизнь это была наша песочница! И наши лошадки!
— Были ваши — стали наши, — прогудел оранжевый монстр, надвигаясь.
— Что упало, то не встряло. К большой семье спиной не поворачивайся.
— Так, нам треба подмога, — пробормотала Кали на астральной волне.
— От кого угодно, даже добра, лишь бы с кулаками.
— Всем святым помолится, что ли? — Баффи затравленно озирался.
— Хаха, а мы уже снямали все сонмы ангелов и темных богов! — загоготал пузырящийся слизью здоровяк.
— Я лично схавал мозг Ктулху! На спор. Кто быстрее! А у меня-то жрать нечего, гы.
— Что за Ктулху, Баффи?
— Тусили тут до Калиюги гопники ногоголовые… — Баффи! А у тебя мозг есть?!
— Да был где-то… — Может, ты им что-нибудь в темпе придумаешь? А то что-то у меня идеи иссякли!
Склизкий гигант навалился на Кали и, как червячка из яблока, начал вытягивать из «лошадки» постороннюю демоническую сущность.
Кали завопила.
Музыкальный центр неожиданно завел запись безумной песни про кролика в исполнении шестилетнего белорусского мальчика.
Полосатые близнецы, оранжевый монстр, пузырящийся слизью здоровяк — каждый схватил себе по руке Кали, засунул себе в пасть и с утробным чмоканием высасывал ее идеальную сущность. Мамочка с зашитым ртом в бигудях откручивала Кали голову — и все никак не могла открутить.
Бафомет завопил, вырываясь из туши своей лошадки, но все никак не мог вырваться из засосавшего его бессмысленного болота.
А когда покончили с Кали, они принялись за него… Варя очнулась с чувством глубокой потери на душе. Что-то милое сердцу пропало, исчезло навсегда, рассыпалось прахом в безвременье. Затрепетали где-то кожистые крылья и исчезли под поверхностью розового сиропа глубиной в полсантиметра.
Суицидальная Алла, известная всей тусовке обезбашенная дэферша, валялась рядом на полу со стеклянными глазами и, пуская пузыри, сюсюкала:
— Ня-ня, мо-мо, ля-ля, бо-бо.
Вокруг нее стояли кругом перекошенные фигуры отцов-основателей «киндер-металла», от которого тошнило и рвало всякого честного «тяжелячника». Один из них повернул к Варе искаженное лицо.
Добрые глаза существа, скверно натянувшего на бесформенную голову небритую морду Ига «Иммортала», вокалиста «Катарсиса», пронзили Варю до копчика:
— Хорошая девочка… — пробормотал он.
— Вот сейчас мы тебя поскоблим, почистим… Заведенная с полуоборота пила взвыла от Вариного ужаса и с треском разворотила эту сусальную морду.
Кожа и мясо разлетелись по стенам.
С ревом Варя вскочила на ноги и, расшвыривая обломки мебели, врезалась в качнувшийся круг из монстров. Она была страшна, как бонусный уровень «Doom».
Суицидальная Алла бросила на пол окровавленный «Фэндер-Стратокастер», которым, очнувшись, помогала Варе мочить козлов и тяжело пробормотала:
— Сериал для слабоумных окончен, продолжения не будет.
Потом задумчиво покачала головой и добавила:
— Знаешь, Варя, есть добро, есть зло. Есть абсолютное зло. Есть зло как добро и добро, что хуже зла. Но самое ужасное — это вот такое тупорылое одноклеточное тупилово, типа замазанное под добро или там еще под какие мумифицированные ценности, которое за добро можно принять только от контузии или с нереального перепою. Нельзя лишать меня моих идеалов — ибо в гневе я страшна, и руки мои длинны и цепки. И никакая идеальная тварь от них не уйдет… Варя всхлипнула:
— Бафометик, как же я без него теперь… Правильно мы этих контузиков вырезали, да?
И Алла ответила:
— Богов нужно лепить по своему образу и подобию. Пойдем, напьемся — может еще от чего осатанеем… Ибо без одержимости — не жизнь, а контуженная тоска.
Один только внешний вид подступающих существ поражал. Помимо оранжевого складчатого и двух полосатых, на демонов пялилась пятнисто-пупырчатая тварь с зашитым ртом — судя по семи обвисшим грудям и многочисленным бигудям на голове, самка. Пятый же монстр выглядел крупнее остальных; его склизкое, с капающей пузырящейся слизью белёсое тело было чудовищно ассиметричным.
Но глаза! Какие детские и наивно-добрые глаза были у всех пятерых телепузиков!
— Мы вынуждены теперь жить в этой дурацкой системе, состоящей из рая, ада и земли, — проговорил белесый гигант.
— А посвящённые сценаристы-наркоманы из BBC о нас даже не вспомнили, когда снимали сериал про нашу родину. Мы состарились, мы изгои теперь. Как трудно нам! Лишь только увлечение музыкой спасает нас от тяжёлых дум. Но мы всё ещё хорошие!
— Но зачем! зачем гитара? — выдавила из себя Кали.
— Азу — за что?!
— За что? За шею. А гитара — патамучта инструмент ударный. Зачем? А затем, чтоб не тырил чужие игрушки и не блевал в наш горшок!— Полосатые близнецы по-доброму скалили диодные зубки.
— Здрасте, я ваша тетя, газовая гангрена! — поразилась Кали.
— Всю жизнь это была наша песочница! И наши лошадки!
— Были ваши — стали наши, — прогудел оранжевый монстр, надвигаясь.
— Что упало, то не встряло. К большой семье спиной не поворачивайся.
— Так, нам треба подмога, — пробормотала Кали на астральной волне.
— От кого угодно, даже добра, лишь бы с кулаками.
— Всем святым помолится, что ли? — Баффи затравленно озирался.
— Хаха, а мы уже снямали все сонмы ангелов и темных богов! — загоготал пузырящийся слизью здоровяк.
— Я лично схавал мозг Ктулху! На спор. Кто быстрее! А у меня-то жрать нечего, гы.
— Что за Ктулху, Баффи?
— Тусили тут до Калиюги гопники ногоголовые… — Баффи! А у тебя мозг есть?!
— Да был где-то… — Может, ты им что-нибудь в темпе придумаешь? А то что-то у меня идеи иссякли!
Склизкий гигант навалился на Кали и, как червячка из яблока, начал вытягивать из «лошадки» постороннюю демоническую сущность.
Кали завопила.
Музыкальный центр неожиданно завел запись безумной песни про кролика в исполнении шестилетнего белорусского мальчика.
Полосатые близнецы, оранжевый монстр, пузырящийся слизью здоровяк — каждый схватил себе по руке Кали, засунул себе в пасть и с утробным чмоканием высасывал ее идеальную сущность. Мамочка с зашитым ртом в бигудях откручивала Кали голову — и все никак не могла открутить.
Бафомет завопил, вырываясь из туши своей лошадки, но все никак не мог вырваться из засосавшего его бессмысленного болота.
А когда покончили с Кали, они принялись за него… Варя очнулась с чувством глубокой потери на душе. Что-то милое сердцу пропало, исчезло навсегда, рассыпалось прахом в безвременье. Затрепетали где-то кожистые крылья и исчезли под поверхностью розового сиропа глубиной в полсантиметра.
Суицидальная Алла, известная всей тусовке обезбашенная дэферша, валялась рядом на полу со стеклянными глазами и, пуская пузыри, сюсюкала:
— Ня-ня, мо-мо, ля-ля, бо-бо.
Вокруг нее стояли кругом перекошенные фигуры отцов-основателей «киндер-металла», от которого тошнило и рвало всякого честного «тяжелячника». Один из них повернул к Варе искаженное лицо.
Добрые глаза существа, скверно натянувшего на бесформенную голову небритую морду Ига «Иммортала», вокалиста «Катарсиса», пронзили Варю до копчика:
— Хорошая девочка… — пробормотал он.
— Вот сейчас мы тебя поскоблим, почистим… Заведенная с полуоборота пила взвыла от Вариного ужаса и с треском разворотила эту сусальную морду.
Кожа и мясо разлетелись по стенам.
С ревом Варя вскочила на ноги и, расшвыривая обломки мебели, врезалась в качнувшийся круг из монстров. Она была страшна, как бонусный уровень «Doom».
Суицидальная Алла бросила на пол окровавленный «Фэндер-Стратокастер», которым, очнувшись, помогала Варе мочить козлов и тяжело пробормотала:
— Сериал для слабоумных окончен, продолжения не будет.
Потом задумчиво покачала головой и добавила:
— Знаешь, Варя, есть добро, есть зло. Есть абсолютное зло. Есть зло как добро и добро, что хуже зла. Но самое ужасное — это вот такое тупорылое одноклеточное тупилово, типа замазанное под добро или там еще под какие мумифицированные ценности, которое за добро можно принять только от контузии или с нереального перепою. Нельзя лишать меня моих идеалов — ибо в гневе я страшна, и руки мои длинны и цепки. И никакая идеальная тварь от них не уйдет… Варя всхлипнула:
— Бафометик, как же я без него теперь… Правильно мы этих контузиков вырезали, да?
И Алла ответила:
— Богов нужно лепить по своему образу и подобию. Пойдем, напьемся — может еще от чего осатанеем… Ибо без одержимости — не жизнь, а контуженная тоска.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
