Слон-666

— Не нравится мне этот садик, — промолвил он.

— Как будто в него тыщу лет никто не ходил. Перепились, что ли, панки в земле славянской?

— Да брось ты, — Зозехл с хрюканьем рухнул в заросли.

— Зато тута писать прикольно.

Три лоботряса с радостным гиканьем выскочили на заросшую дикими кустиками детскую площадку. Опорожнить бочонок решили в увитой плющом кособокой беседке.

— Щас я до ветру сбегаю, — Абрахахам хохотнул и скрылся в кустах. Жизнеутверждающее журчание всколыхнуло застывший в ожидании опохмела ночной воздух.

— Эх, бабу бы! — донеслось из кустов.

— Да, ну! — сплюнул Пендель, — Тут и троим фига хватит.

Над детской площадкой разнесся звериный рык.

— Ты что, себе молнией че-то прищемил? — осклабился Пендель. В ответ — лишь безмолвие.

Зозехл нахохлился.

— Давай наливай, — он протянул собутыльнику липкий стакан. Пендель махнул грязной граблей.

— Может, его там забором привалило?

Алкоголики переглянулись.

— И не видно ведь ни фига… С бочонком наперевес они выбрались из беседки. Не расставаясь с заветной посудой, панки обследовали кусты, поглотившие их побратима. Абрахахама и след простыл.

— Давай лучше пить. Пусть он дорогу по запаху ищет, — решил, наконец, Зозехл.

Измятый, будто не раз переваренный «гриндерс» никто из них так и не заметил.

Тем временем две девицы-лесбиянки, Машка и Клюшка Сифоновы (просто однофамилицы — не то, что вы думаете), в поисках уединения проникли в подвал старого детского сада. Ботинки девчонок скрипели, острые каблучки подворачивались на окаменевших кошачьих фекалиях, но храбрые диггерши не сдавались. Машка решила встретиться с детскими страхами в последний раз.

— Три долгих года я как сомнамбула чахла в этом детском аду, — сетовала она.

— Изо дня в день меня пичкали гречневой кашей, укладывали спать после обеда, к тому же однажды меня содомировал целый завхоз. Я ненавижу это место, но я должна наступить на пиписку своим собственным страхам.

— Не дрейфь, Сифонова! — подмигнула подруга, но жест затерялся во мраке.

— Черт, снова это дерьмище! — Машка с опаской переступила большую зеленую лужу.

— Можно подумать, что здесь страдало от насморка целое стадо слонов.

— А может быть, тут и поныне маньячит твой адский завхоз? Зеленая слизь это, типа, застывшая кровь неприкаянных жертв.

Сифонова отмахнулась. Невдалеке, буквально за следующим поворотом, ворочалось и ворчало что-то большое и страшное.

— Слышишь? — Клюшка слышала.

— Надо уходить. Фиг с твоей фобией — потом, если что, к психиатру сходим.

Девицы попятились. Хрюканье за углом усилилось.

— Похоже, оно нас заметило! — воскликнула Клюшка.

Девицы задрали подолы и задали стрекача.

Пиво уже подходило к концу, когда из кустов на поляну вылетел взлохмаченный клубок шерсти и затравленно задышал. Глаза его полыхали геенским огнем, юбка сбилась в районе подмышек.

— А вот он и наш Хохотабель пожаловал, — обрадовался разговевший Зозехл.

— Не, это баба к нему прибежала. Вот она — мощь либидиной суггестии!

— Чей-то она странная какая-то. Видно — издалека… Дикая девушка, наконец, разглядела нетрезвых панков и с воплями кинулась к ним.

— Там, та-та-там, — пролепетала она.

— Что? Новый альбом Металлики вышел? — не сразу «вкурил» Пендель.

— Нет! — постаралась взять себя в руки Машка.

— Там в катакомбах живет страшный монстр. Он похитил мою подругу Клюшку. Ребята, помогите, а?

— Я даже не знаю чем ему можно помочь… — задумчиво протянул Пендель.

— Да не ему, идиот! Клюшку спасите!

— Накостылять злому монстру? Да, это круто… — Пендель довольно рыгнул.

— Зюхель, пойдешь с нами?

Однако Зозехла уже сморил молодецкий хмельной сон. Юным героям предстояло костылять злого монстра вдвоем.

— Какая матерая сопля! — восхитился панк. Жиденький лучик карманного фонаря выхватил из темноты давешнюю зеленую лужу. Пендель склонился над изумрудной гладью и что было мочи харкнул.

Машка отпрянула. От соприкосновения с плевком, слизь забурлила и пошла пятнами. По коридору расползся прогорклый удушливый смрад. Девицу стошнило.

«Сопля» тут же выпростала ложноножки, обвила«добычу» и вроде бы начала переваривать.

— Ну нифига себе инфузория! — враз протрезвел парень.

— Внимательно смотри под ноги — здесь может быть опасно, — предупредил он спутницу.

Дальше продвигались уже с опаской. Под ногами то и дело всхлипывали старые доски. С бетонного потолка тянули известковые клыки сталактиты. На грязных обоях проступали отвратительные плесневелые узоры.

— Смотри! — Машка ткнула пальцем в бурое пятно на стене. Если бы Пендель умел читать — он смог бы сложить эту выцветшую головоломку в слова: «Не ходите дальше — там СМЕРТЬ!» Ужасный стон сотряс подземелье. С потолка посыпалась труха. Машка прижалась к Пенделю, губы сами собой переплелись и онемели в оргазме.

— Если мне суждено умереть в этом мрачном застенке, — хрипло вздохнула бывшая лесбиянка, — знай: я счастлива принять эту смерть рядом с тобой!

— И все-таки, мне не хотелось бы умирать девственником, — урезонил ее Пендель.