— Айда в сад к детским грибочкам! — Зозехл перехватил поудобнее бочку с пивом и закинул копыто на забор. Абрахахам идиотски хихикнул, а Пендель, как водится, закурил…
13 мин, 29 сек 15878
— Мы просто обязаны выжить и все такое… — Ах, если б не Клюшка — мы могли б заняться этим прямо сейчас. Но я должна найти ее и все рассказать. Пошли быстрее! Я думаю — она там, за углом… Из-за поворота слышалось вязкое хлюпанье. Перехватив фонарик, аки дубину, Пендель боком шагнул за угол. Чавканье мгновенно прекратилось. Оружие света выскользнуло из волосатых рук и укатилось в ночь, весело подмиливая.
— Что там? Ты нашел ее? — оживилась девица.
— Бежим, — уголком рта скомандовал Пендель и сам последовал своему совету.
Не смея оглядываться, Машка пустилась вдогонку. Судя по звукам, ее, в свою очередь, уже настигал сексуально разгоряченный паровоз с прицепными цистернами.
Вдруг пол под ногами дал трещину, девушка оступилась и кубарем влетела в заботливо распахнутую дверь.
А паровоз пролетел мимо.
Когда Зозехл проснулся, то никого из собутыльников не обнаружил. Бочка оказалась пуста и смята, словно ее потоптал небольшой слонопотам. Панк почесал ирокез и застыл в немом ужасе.
За время пока он спал, всеми покинутый и обделенный, кто-то пробрался и похозяйничал в беседке. Неизвестный перевернул стол, стырил зозехлову куртку и раструсил последнюю пачку сигарет. Кроме того, в полу беседки зияла дыра, обрамленная некой зеленой субстанцией.
— А говорят — коровы не летают, — Зозехл прикинул объем разрушений.
— Сдавайтесь, животноводы! И склиса своего показывайте!
Тишина… Зозехл ковырнул зелень кедом. Резина сморщилась и завоняла. Ногу пронзила резкая боль. С криками «Вот ты, ехтыть!» Зозехл потерял равновесие и рухнул в пропасть.
Он кубарем преодолел пару метров и ткнулся башкой в дно пустой цинковой бочки. Посудина звонко ухнула. Звон многократным эхом пронесся по коридорам.
— Тудыть тя качелью! — ругнулся ушибленный.
— Тс-с-с, — ответили из темноты.
Когда многоцветные искры рассеялись перед глазами, Зозехл различил в полумраке скорченную фигуру.
— Хахахам? Пендель? — с надеждой уточнил он.
— Нет.
— Отрезали из темноты.
— А кто же тогда?
Тишина… Башка раскалывалась, раненая нога онемела. Теряясь в догадках, панк на четвереньках пополз вперед.
— Лежи, где лежишь, — скомандовал неведомый собеседник. Похоже, что голос был женский.
— Оба! Хахам нашел-таки бабу? А где же он сам?
— Твой хам умер, — вздохнула невидимая собеседница.
— Да и тебя ждет такая же участь.
Зозехл отшатнулся.
— Но ты не бойся — я тебе помогу… Сумасшедшая двинулась к нему.
— Кто ты? — взмолился Зозехл. Из темноты вынырнула перекошенная бледная харя в прыщах.
— Я баба Люба, сантехник, — представилось чудище и разразилось предлинной тирадой: — Три года назад я работала в детском саду N13: чинила трубы, ремонтировала унитазы. Никто не обращал на меня внимания. Когда все случилось, я зализывала свою боль в котельной — это меня и спасло. Как оказалось потом, в подвалах детсада располагался тайный военный объект — бункер «Слон», где проводились ужасные опыты над живыми людьми и животными. Однажды произошла утечка биоматериала. Не выжил никто.
— Три года назад? — нахмурился панк.
— Это когда Слэйер последний альбом записали?
— О, да, конечно! Военные это замяли. Ни капли информации не просочилось в газеты. Погибших детей списали, детсад опечатали, меня же забыли. Три года я пряталась от оживших кошмаров — сбежавших результатов эксперимента. Я вся извелась, истомилась по ласке, простому человеческому теплу и общению. Ты не представляешь, каково это — три года без секса!
Зозехл смутился: — Чего ж, представляю… — и тут баба Люба набросилась на него… А что с нашей Клюшкой? — спросите вы, и будете правы. Ее в это время насиловал биомеханический слон-мутант.
Визг циркулярной пилы в окончании хобота почти заглушал вопли несчастной девушки. Чешуйчатая громада чудовища возвышалась над распростертым телом, фасеточные глаза сверкали, из жвал сочилась ядовитая слизь.
— Нет! Нет! — жертва захлебнулась слезами.
— Мы не сможем иметь детей! Ты слишком большой!
Ржавое лезвие приблизилось к клюшкиному лицу. Слоновьи слюни капнули на обнаженную грудь и разъели ее до кости.
— У меня консервативные предки! У меня парень бандит! — надрывалась она, но когти цепко держали ее за руки. Исполинский крысиный хвост вспахивал борозды в бетоне. Чешуя обдирала нежную кожу, а со спины насильника в кровоточащие раны девушки сыпались жирные черные черви.
Хобот скользнул вниз по телу. Казалось, мутант принюхивается сквозь металлическую мясорубку.
«Боже мой, неужели, этому суждено случиться вот так»… — успела подумать несчастная, когда антисанитарное лезвие впилось в ее плоть.
Машка очнулась от невыносимого смрада. Казалось, что вонь пропитала ее насквозь и свила гнездо в районе желудка. Она приоткрыла глаза, но тут же зажмурилась, подавив крик. Прямо перед глазами из мусорной кучи вздымалась мертвая скрюченная пятерня.
— Где я? — спросила она пустоту.
По-видимому, безоглядное бегство привело ее на помойку. По пояс в гниющем дерьме девушка поползла к выходу.
— Что там? Ты нашел ее? — оживилась девица.
— Бежим, — уголком рта скомандовал Пендель и сам последовал своему совету.
Не смея оглядываться, Машка пустилась вдогонку. Судя по звукам, ее, в свою очередь, уже настигал сексуально разгоряченный паровоз с прицепными цистернами.
Вдруг пол под ногами дал трещину, девушка оступилась и кубарем влетела в заботливо распахнутую дверь.
А паровоз пролетел мимо.
Когда Зозехл проснулся, то никого из собутыльников не обнаружил. Бочка оказалась пуста и смята, словно ее потоптал небольшой слонопотам. Панк почесал ирокез и застыл в немом ужасе.
За время пока он спал, всеми покинутый и обделенный, кто-то пробрался и похозяйничал в беседке. Неизвестный перевернул стол, стырил зозехлову куртку и раструсил последнюю пачку сигарет. Кроме того, в полу беседки зияла дыра, обрамленная некой зеленой субстанцией.
— А говорят — коровы не летают, — Зозехл прикинул объем разрушений.
— Сдавайтесь, животноводы! И склиса своего показывайте!
Тишина… Зозехл ковырнул зелень кедом. Резина сморщилась и завоняла. Ногу пронзила резкая боль. С криками «Вот ты, ехтыть!» Зозехл потерял равновесие и рухнул в пропасть.
Он кубарем преодолел пару метров и ткнулся башкой в дно пустой цинковой бочки. Посудина звонко ухнула. Звон многократным эхом пронесся по коридорам.
— Тудыть тя качелью! — ругнулся ушибленный.
— Тс-с-с, — ответили из темноты.
Когда многоцветные искры рассеялись перед глазами, Зозехл различил в полумраке скорченную фигуру.
— Хахахам? Пендель? — с надеждой уточнил он.
— Нет.
— Отрезали из темноты.
— А кто же тогда?
Тишина… Башка раскалывалась, раненая нога онемела. Теряясь в догадках, панк на четвереньках пополз вперед.
— Лежи, где лежишь, — скомандовал неведомый собеседник. Похоже, что голос был женский.
— Оба! Хахам нашел-таки бабу? А где же он сам?
— Твой хам умер, — вздохнула невидимая собеседница.
— Да и тебя ждет такая же участь.
Зозехл отшатнулся.
— Но ты не бойся — я тебе помогу… Сумасшедшая двинулась к нему.
— Кто ты? — взмолился Зозехл. Из темноты вынырнула перекошенная бледная харя в прыщах.
— Я баба Люба, сантехник, — представилось чудище и разразилось предлинной тирадой: — Три года назад я работала в детском саду N13: чинила трубы, ремонтировала унитазы. Никто не обращал на меня внимания. Когда все случилось, я зализывала свою боль в котельной — это меня и спасло. Как оказалось потом, в подвалах детсада располагался тайный военный объект — бункер «Слон», где проводились ужасные опыты над живыми людьми и животными. Однажды произошла утечка биоматериала. Не выжил никто.
— Три года назад? — нахмурился панк.
— Это когда Слэйер последний альбом записали?
— О, да, конечно! Военные это замяли. Ни капли информации не просочилось в газеты. Погибших детей списали, детсад опечатали, меня же забыли. Три года я пряталась от оживших кошмаров — сбежавших результатов эксперимента. Я вся извелась, истомилась по ласке, простому человеческому теплу и общению. Ты не представляешь, каково это — три года без секса!
Зозехл смутился: — Чего ж, представляю… — и тут баба Люба набросилась на него… А что с нашей Клюшкой? — спросите вы, и будете правы. Ее в это время насиловал биомеханический слон-мутант.
Визг циркулярной пилы в окончании хобота почти заглушал вопли несчастной девушки. Чешуйчатая громада чудовища возвышалась над распростертым телом, фасеточные глаза сверкали, из жвал сочилась ядовитая слизь.
— Нет! Нет! — жертва захлебнулась слезами.
— Мы не сможем иметь детей! Ты слишком большой!
Ржавое лезвие приблизилось к клюшкиному лицу. Слоновьи слюни капнули на обнаженную грудь и разъели ее до кости.
— У меня консервативные предки! У меня парень бандит! — надрывалась она, но когти цепко держали ее за руки. Исполинский крысиный хвост вспахивал борозды в бетоне. Чешуя обдирала нежную кожу, а со спины насильника в кровоточащие раны девушки сыпались жирные черные черви.
Хобот скользнул вниз по телу. Казалось, мутант принюхивается сквозь металлическую мясорубку.
«Боже мой, неужели, этому суждено случиться вот так»… — успела подумать несчастная, когда антисанитарное лезвие впилось в ее плоть.
Машка очнулась от невыносимого смрада. Казалось, что вонь пропитала ее насквозь и свила гнездо в районе желудка. Она приоткрыла глаза, но тут же зажмурилась, подавив крик. Прямо перед глазами из мусорной кучи вздымалась мертвая скрюченная пятерня.
— Где я? — спросила она пустоту.
По-видимому, безоглядное бегство привело ее на помойку. По пояс в гниющем дерьме девушка поползла к выходу.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 4
