Роковой обзор

— Я написала, что каждый, кто научился держать в руке ручку, уже мнит себя писателем. И что от этих горе писак одни неприятности. Что электронные журналы типа нашего из за них никто не читает. Найти в этом море посредственности стоящую вещь сложнее чем иголку в стоге сена. Я написала ему, что нужно хотя бы знать русский язык. Какую мысль ты можешь передать, если даже запятые расставить не умеешь. Казнить нельзя помиловать. Это же прописные истины. Он очень хвалил мою заботу о чистоте слова, но писал, что всему нужно учиться. Что создавать образы и проверять ошибки смежные специальности. Он задал мне невинный вопрос. Уверена ли я в том, что все прочитавшие мои комментарии продолжат писать. Что среди них не найдётся человека, в котором я убила дух творчества.

Я говорила, что если такие и есть то ничего страшного, талантливый человек просто скажет, а судьи кто? И выбросит всё из головы. А писаки всякие если займутся своим прямым делом метлой, или кисточкой вместо ручки махать, то всем остальным только лучше будет. Он поймал меня, понимаешь, Паша, как девчонку развёл.

— Продолжай, успокойся. Я уже рядом совсем.

— Он спросил, верю ли я в то, что словом можно убить. Я говорила, что косвенно можно наверное, оскорбить человека, там. Выражаясь его словами убить дух творчества. Он потешный такой был тогда, писал, что мы с ним союзники оказывается. Говорил что я его демоном считаю, а сама в людях дух творчества убиваю, божью искру. И как он меня к этому контракту подвёл, ума не приложу.

— К какому контракту?

— Он предложил мне доказательство того, что словом можно убить не в косвенном а в самом прямом смысле.

— А что взамен?

— Взамен, я пообещала отредактировать рассказ.

— Какой рассказ?

— Сказал что об этом мы после поговорим, когда он выполнит свою часть соглашения.

— Я уже к дому твоему подошёл какая у тебя квартира.

— Тридцать первая. Тринадцать наоборот.

Звонок домофона нарушил наступившую тишину.

Паша, Пашенька, умничка ты мой. Приехал, теперь всё будет хорошо. Юля бросилась к двери, но как только она выбежала из комнаты её сковал страх. Она снова почувствовала его. Ощутила холодный леденящий взгляд, и чьё то дыхание за спиной. В ушах послышался зловещий шёпот — вот ты уже и слышишь меня. Ещё немного и мы наконец то встретимся.

Юля схватилась руками за голову и закричала.

— Оставь меня в покое, что тебе от меня нужно?

— Я выполняю контракт.

— Я буду редактировать твои рассказы до конца жизни, что тебе ещё нужно?

— Я выполняю свои обязательства. Пока я не сделаю этого контракт в силе. Теперь ты веришь в то, что словом можно убить. Выбирай.

— Что выбирать?

— Кого убить. Я убью того, о ком ты подумаешь в первую очередь.

— Нет, только не его, убей меня, он не виноват. Нет.

Юля сползла по стене и села на пол. Она смотрела вперед остановившимся взглядом. За дверью слышался Пашин голос. Он пинал дверь ногой и кричал.

— Юля открой дверь. Что ты там делаешь. Открой.

Томас подошёл и начал тереться мордой о Юлину ногу. Котик мой милый ты прогнал его. Поздно, теперь уже слишком поздно. Она поднялась, взяла кота на руки и открыла дверь.

— Ты спишь что-ли. Перепугала меня. Да что с тобой? Сейчас я поговорю с этим маньяком.

— Поздно, Паша. Теперь уже слишком поздно. Он убьёт Коленьку.

Юля зашла в комнату и села на кресло, прижав к себе кота. Она не моргая смотрела вперёд стеклянными сухими глазами, и молчала.

— Да что с тобой, никто никого не убьёт. Зачем ему убивать ребёнка.

— Это контракт. Он просто выполняет свою часть соглашения. Ему не ведома жалость, у него нет чувств. Он делает то, что обещал, его невозможно остановить. Он выполнит свои обязательства.

— С Лёшкой что? Где он?

— Лёша в больнице. Я думала это случайность, понимаешь.

— В какой больнице? Что с ним?

— Он упал с балкона. Я не думала что такое может случиться. Я сказала одно единственное слово.

— Юля, у вас застеклённая лоджия. Как с неё можно упасть?

— Там антенна, понимаешь. Антенна. Ветер был сильный, её качало, помехи от этого. Он решил подтянуть, закрепить её лучше. Встал на лавочку. Жёлтая такая, от прошлых хозяев квартиры осталась. Антенна высоко прикреплена без лавочки неудобно. А у нё ножки подпилены, чуть-чуть, чтоб плинтуса не мешали вплотную к стене ставить. Я только одно слово сказала «осторожно». Он наполовину из окна вылез. Подоконник чуть выше коленей. Отвлёкся на меня и равновесие потерял. Перевернулась она, на этих подпиленных ножках перевернулась. Это я виновата. Проклятие на мне, уходи Паша. Уходи, пока жив. Смерть за мной по пятам ходит. Всех кто рядом проклятие это рикошетом цепляет.

— Успокойся, если даже всё так, как ты говоришь, значит, условия контракта выполнены, Лёшка из окна выпал. Словом можно убить. Всё, конец кошмарам.

— Я думала случайность это. Не верила я тогда. Да и не умер Лёшка, переломался, но не умер. Он здесь, я его голос в голове слышу. Как думаешь Паша, если я сама из окна выброшусь, он Коленьку пощадит.