Романтика на эшафоте

Вечер купался в солнечном тепле. Ветер, не смея нарушать эту идиллию, спрятался где-то за горами за лесами. Зеркальная гладь озера позволяла развивать максимальную скорость. Игорь, осматриваясь вокруг, проводил взглядом по густому лесу стоящему вдоль левого берега, по трём островам, — мал, мала, меньше, видневшимся вдали и по бескрайнему лесу противоположного берега. Созерцая красоту и вдыхая запах озера, он чувствовал, как сознание его наполняется воспоминаниями, как грудь полниться восторженностью и вместе с ней щемящей тоской по ушедшей юности. Ведь не возможно вернуться, хотя бы ненадолго в те годы, встретиться с дорогими тебе людьми, уже ушедшими. Порыбачить в Ольховке, к которой сейчас приближаешься, но не только с Борисом, но и как тогда, с дедом.

Игорю удастся, как бы вернуться в прошлое. Он будет рыбачить здесь с Борисом, но… это уже не то. Игорь и Борис здесь, а дед? Он уже давно ушёл, да и Борис уже с проседью и морщинами. А сам он, Игорь, хоть и выглядит много моложе своих лет, тоже уже с начавшими седеть висками. Но озеро и окружающие его леса кажутся теми же, что и тогда. Они ещё стойко выдерживают наступление цивилизации. Какая мощь у здешней природы! Это вам не Германия, в которой леса сродни городским паркам. Исходи их вдоль и поперёк — не найдёшь ни единого клочка дикого леса, всюду дорожки или дороги, скамейки и даже встречаются урны для мусора. А в России леса на десятки, сотни километров, натуральная природа, дикая, настоящая, с таинствами!

Игорь почувствовал, как навернулась слеза, — проснулась сентиментальность. Он полез в рюкзак и достал термос с вином. Вино в термосе — разве догадается об этом тётушка! Не знает, — ничего лишнего не подумает. Налив в алюминиевую крышку-кружку, Игорь показал жестом Борису, что воспоминания тронули сердце, и выпил. Через несколько мгновений, почувствовав воздействие напитка, повернулся лицом по ходу и, устремив взгляд в даль распростёр в стороны руки, обнимая до боли знакомые и близкие сердцу места. Залив Ольховка стремительно приближался. Игорь улыбался, и в глазах его блестела влага.

Когда до залива осталось метров сто, Игорь вспомнил, что они идут с мотором. Видимо, Борис тоже был растроган воспоминаниями и забыл про мотор и заповедную зону.

— Глуши! — крикнул Игорь, махнув рукой.

Борис хлопнул себя ладонью по лбу и заглушил мотор. Лодка, опустив нос, пошла по инерции. Эхо понесло вдаль последний звук мотора и на окружающий эфир быстро и мягко начала опускаться тишина. Стих плеск воды за бортом. Лодка замедляла ход. Стало слышно, как тишину стали прорезать голоса птиц.

— Где бросим якорь? — спросил Борис.

— Там, невдалеке от камышей, — указал рукой Игорь, — мы с дедом в основном там рыбачили, если сюда приходили. Боже, какая сказка вокруг! Бросай якорь здесь, и давай выпьем.

— А за что? Мы ещё ничего не поймали, — Борис лукаво взглянул на компаньона.

— За воспоминания, за то, что удалось, как бы вернуться во времени назад.

— А ведь точно. Я живу в этих краях, а именно здесь, не был ни разу с тех пор, что и ты. Прошло двадцать шесть лет, а мне кажется, что здесь всё по-прежнему.

— И мне так кажется. Всё без изменений, лишь мы другими стали да родственники наши ушли навсегда. Машина времени не совершенна.

Плюхнувшийся в воду якорь зафиксировал лодку примерно в середине небольшой заводи. Поплавки из гусиных перьев воткнулись в воду. Борис, как заядлый рыбак, сразу же приковал свой взгляд к красной чёрточке. Игорь же поглядывал на своё перо лишь украдкой. Он больше любовался окружающей природой.

— А дом лесника, который жил на острове, не виден отсюда, — констатировал Игорь, глядя на остров, выглядывавший из-за мыса. Борис, глянув в сторону острова, согласился, что из Ольховки дом не виден.

— Когда отчалим назад? — спросил Игорь.

— Последний автобус в Чебаркуль отходит без пяти десять. Чтобы на него успеть, мы должны пойти назад… — Борис задумался, — минимум за час десять. Без пятнадцати девять стартуем назад. Что это за рыбалка?! Полтора часа всего!

— Борис, суть не в пойманной рыбе, а в процессе: в романтике, в воспоминаниях, в сентиментальности.

— А-а-х, — Борис махнул рукой.

— Перед тем как поплывём назад, давай подойдём к такому месту, чтобы было видно жилище лесника-отшельника. Хочу взглянуть на эту экзотику.

— Тогда надо сниматься с якоря ещё раньше. Придётся передвигаться на вёслах. Мне как-то не хочется, чтобы нынешний лесник, живущий на берегу за мысом, поймал нас.

— Хорошо, снимемся с якоря раньше.

— Нет, ты не рыбак!

— Почему? Я просто хочу убить двух зайцев.

К времени снятия с якоря, клёв был такой, что рыболовы-романтики чуть не позабыли о намеченных планах. Но Игорь вовремя опомнился и заторопил Бориса, который готов был быть съеденным комарами, чем покинуть место рыбалки в разгар клёва: один за другим из воды вытаскивались чебаки и окуни, и даже один линь попался, хоть на глубину поплавок и не ставили.

Но вот из воды показался толстенький металлический блин, служивший якорем. Он перекочевал к носу лодки.