Рожденная фениксом

Парень взял пистолет и, прицелившись, выстрелил. Попадание. Я, взяв второй пистолет, растерялась.

— Давай помогу, — предложил Эд.

Он взял мои руки в свои и помог прицелиться. На моих щеках выступил розоватый оттенок. Я сама нажала на курок. Выстрел. Попадание. Следующая дверь открылась. Пистолеты стали пеплом. Получается, все одноразовое. Мы зашли в следующую комнату, и дверь позади нас исчезла. Перед моими глазами была гора ЗОЛОТА!

— Зена, мы богаты! — оцепенев, сказал парень.

— Эд! Это не настоящее золото! Это все, как тот ключ, станет пеплом!

— О чем ты говоришь! Это клад! Если не хочешь брать, я возьму!

— Эд, очнись!

Тень уже меня не слушал. Неужели я должна это делать?! Подойдя к тени, я его обняла, и он очнулся. Быстро отстранившись, я достала из сумки порох и зажигалку. Осыпав золото порохом, я подожгла эту манящую кучу и отступила назад, ожидая взрыв, но… КОНФЕТТИ?!

Следующая дверь открылась, и мы прошли дальше (как по схеме дверь исчезла). Вдруг на нас бросились две собаки! Я, подскочив от страха, стала пятиться назад. Эд, выхватив сумку, достал два куска мяса и бросил псам. Они кинулись поедать свою вкусность, а мы тихо прошли дальше.

Следующая дверь отличалась от других. Она была не железной, как все остальные, а деревянной. Ворвавшись в комнату, мы закрыли дверь за собой. А то мало ли эти псы за нами побегут… На этот раз дверь не исчезла.

— Вы и без своих сил отлично справляетесь, — произнес голос.

— Выходи! — прокричал тень.

— Вы меня еще увидите. А пока я возвращаю вам силы и перемещаю на свободу, — спокойно ответил незнакомец.

Внезапно я почувствовала прилив сил, и через секунду мы оказались в парке. Эд радостно смотрел на меня, а к моим щекам поступили краснелки.

— Может… домой? — застенчиво предложил тень.

Я в ответ лишь кивнула.

Стоило нам только ступить на порог, как на нас накинулись Джек, Алан и Слендер.

Еле успокоив их, мы с тенью на эмоциях рассказывали все что происходило ранее. Естественно не обошлось без плевания и невнятных слов. Наши собеседники старались выслушать до конца, но периодически перебивали и задавали отнюдь глупые вопросы.

— Это очень плохо, Зена! — сказал Слендер.

— Я знаю. И что делать? — спросила я.

— Пока не знаю. Но если он знает, где мы, то все в опасности, — волнуясь, проговорил безликий.

Мы с тенью сидели тихонько, отходя от диалога и собеседников, которые нас и не замечали уже.

Вместе мы пошли на кухню, там немного поболтали за кружкой вкусного чая, после чего решили сходить на улицу и отправились на задний двор, где дело уже близилось к закату.

А посуду помыть?.

Мы с тенью болтали о какой-то чепухе, смеялись, как вдруг на Эда набросилась… БЛЭКИ?

Бонус Блэки

Ну, что ж, здравствуйте, читатели! Пока там вся интрига происходит, автор дал право писать бонусные главы. То есть, писать о нынешней жизни и прошлом персонажей второго плана. Начнём с меня, я Блэки. Некоторые подумают: «Ну, что за имя!», а это и не имя вовсе, а кличка.

К большому прискорбию я не знаю своего настоящего имени. Точнее, знаю… Но и в тоже время не знаю… ААА! Запуталась. Ладно, начнем с начала начал. Отец ученый, мать хирург, заработок у них был отличный. Когда мне исполнилось пять лет, у мамы обнаружили рак легких. Нам на операцию хватило, но мама скончалась на месте.

После ее смерти отец стал сам не свой, превратившись из прежде доброго, счастливого и вежливого в полную противоположность перечисленного. Через два года наш дом сгорел — проводка сдохла, как говорили специалисты. После инцидента меня отправили в какую-то лабораторию, где была куча детей моего возраста.

Оказалось, отец здесь и работал, а я через какую-то пару месяцев (мне было тогда семь) стала подопытной в одном эксперименте. Сразу после него ничего странного не происходило, а вот через год я начала чувствовать жжение в руках и невыносимую боль, преследовавшую меня до девяти лет. Боль-то прекратилась, но руки были окрашены в кроваво-красный оттенок. И так до десяти лет.

Потом на руках стали образовываться пузыри, настолько мерзкие, что тех, кто впервые видел мои руки, сразу тошнило на месте. Так прошло два года. В мои двенадцать пузыри полопались, и это было еще ужаснее, чем когда они только появились. В четырнадцать я совершила первое убийство, но не по своей воле.

Я лишь коснулась рукой повара, и он умер на месте. После того случая меня переселили в корпус «особо опасных». Там были такие же дети как я, побочные эффекты экспериментов над которыми были куда страшнее и опаснее для посторонних, чем для них самих.

Камеры были большие, и жили там по четыре человека. Я совсем смутно помню трех из них, так как общалась только с четвертым — Рикком. Я вообще не считала его особо опасным, пока не услышала… музыку. Его талант… Он говорил, что это не из-за эксперимента, что он таким был изначально, и все время повторял: «Силы мои пришли из ада, и скоро я отдам долг».