Фандом: Гарри Поттер. Гарри наслаждается жизнью на ненаходимом острове в Карибском море. У него есть всё, чего только можно желать: восхитительный новый мир, любимый человек и неограниченная свобода. Но за три дня до Рождества всё рушится.
41 мин, 28 сек 9686
Понимаю, что если не объяснить ему всё сейчас, то когда? На пляже или, например, в постели? Надеяться, что Северус забудет про письмо или не заметит диск, который я не успел вытащить из компьютера, бессмысленно. Он столько раз говорил о доверии, что предать его сейчас…
Достаю из кармана письмо, адресованное ему.
— Думаю, ты должен знать, что произошло на самом деле.
Он разворачивает его и изумлённо смотрит на меня.
— Полагаю, это осталось в прошлом, — он отставляет бокал, — или ты хочешь, чтобы я прочёл его вслух?
— Хочу, чтобы… чтобы ты поверил мне, что я этого не писал, но не потому что не согласен с тем, что здесь сказано. Если бы я осмелился, я мог бы повторить каждое слово.
Не даю Северусу успеть открыть рот и протягиваю второе письмо.
— Взгляни! — я выхватываю из его руки предыдущее и отбрасываю в сторону.
Он разворачивает изрядно помятый пергамент, и я замечаю, как напрягаются его плечи, а потом он с яростью сжимает письмо в кулаке, и я едва успеваю перехватить его запястье. Хватит уже осколков!
— Северус, ты дал слово! А теперь выслушай меня, пожалуйста.
Собираюсь с духом и рассказываю, что это Анхель написал те самые письма нам обоим. Северус молчит, а я, касаясь щекой его шеи, ощущаю, как учащается его пульс. Через некоторое время он отстраняет меня и требует рассказать всё по порядку. Я сажусь на соседний стул, вздыхаю и рассказываю о встрече в баре, о том, как Анхель узнал о нашей размолвке и как потом, убедившись, что мы не смогли найти общий язык, видимо, решил нам помочь. А ещё о том, что я сам принял его письмо за чистую монету, пока не увидел в гостиной якобы своё.
Смотрю на Северуса и вижу, что его взгляд устремлён вдаль. Он встаёт из-за стола, подходит к окну и, скрестив руки на груди, некоторое время смотрит в сад, не произнося ни слова.
Я не знаю, чего ожидать. Конечно, он дал мне слово, но, с другой стороны, у Северуса бешеный нрав, и я невольно напрягаюсь. Спустя несколько томительных минут он поворачивается ко мне и говорит:
— Где второе письмо?
Я не могу по его взгляду прочитать, что он задумал, и недоумённо киваю на пол возле стола, куда сам несколько минут назад швырнул пергамент. Он решительно отходит от окна, и через секунду писем на полу становится два. В растерянности смотрю то на Северуса, то вниз, а потом слышу «Incendio», и от пергамента не остаётся даже пепла.
— Твои поступки сказали сами за себя, Гарри. Не будем ворошить то, что больше не имеет значения.
Он становится у меня за спиной, и его горячие ладони опускаются мне на плечи. Молчание. Тишина. Я слышу лишь, как бьётся его сердце, да ещё ветер доносит шум прибоя. А потом я быстро вскакиваю и чувствую, как сильные руки Северуса прижимают меня к себе.
— Feliz Navidad!
Мы оборачиваемся и видим Анхеля. Он стоит на пороге, улыбается, и глаза его сияют.
THE END
1) Marc Anthony «My baby you» (песня, которая была прислана Гарри)
2) Marc Anthony «Ahora Quien?» (песня, которая была прислана Северусу)
3) Feliz Navidad! — в переводе с испанского «Счастливого Рождества!»
Достаю из кармана письмо, адресованное ему.
— Думаю, ты должен знать, что произошло на самом деле.
Он разворачивает его и изумлённо смотрит на меня.
— Полагаю, это осталось в прошлом, — он отставляет бокал, — или ты хочешь, чтобы я прочёл его вслух?
— Хочу, чтобы… чтобы ты поверил мне, что я этого не писал, но не потому что не согласен с тем, что здесь сказано. Если бы я осмелился, я мог бы повторить каждое слово.
Не даю Северусу успеть открыть рот и протягиваю второе письмо.
— Взгляни! — я выхватываю из его руки предыдущее и отбрасываю в сторону.
Он разворачивает изрядно помятый пергамент, и я замечаю, как напрягаются его плечи, а потом он с яростью сжимает письмо в кулаке, и я едва успеваю перехватить его запястье. Хватит уже осколков!
— Северус, ты дал слово! А теперь выслушай меня, пожалуйста.
Собираюсь с духом и рассказываю, что это Анхель написал те самые письма нам обоим. Северус молчит, а я, касаясь щекой его шеи, ощущаю, как учащается его пульс. Через некоторое время он отстраняет меня и требует рассказать всё по порядку. Я сажусь на соседний стул, вздыхаю и рассказываю о встрече в баре, о том, как Анхель узнал о нашей размолвке и как потом, убедившись, что мы не смогли найти общий язык, видимо, решил нам помочь. А ещё о том, что я сам принял его письмо за чистую монету, пока не увидел в гостиной якобы своё.
Смотрю на Северуса и вижу, что его взгляд устремлён вдаль. Он встаёт из-за стола, подходит к окну и, скрестив руки на груди, некоторое время смотрит в сад, не произнося ни слова.
Я не знаю, чего ожидать. Конечно, он дал мне слово, но, с другой стороны, у Северуса бешеный нрав, и я невольно напрягаюсь. Спустя несколько томительных минут он поворачивается ко мне и говорит:
— Где второе письмо?
Я не могу по его взгляду прочитать, что он задумал, и недоумённо киваю на пол возле стола, куда сам несколько минут назад швырнул пергамент. Он решительно отходит от окна, и через секунду писем на полу становится два. В растерянности смотрю то на Северуса, то вниз, а потом слышу «Incendio», и от пергамента не остаётся даже пепла.
— Твои поступки сказали сами за себя, Гарри. Не будем ворошить то, что больше не имеет значения.
Он становится у меня за спиной, и его горячие ладони опускаются мне на плечи. Молчание. Тишина. Я слышу лишь, как бьётся его сердце, да ещё ветер доносит шум прибоя. А потом я быстро вскакиваю и чувствую, как сильные руки Северуса прижимают меня к себе.
— Feliz Navidad!
Мы оборачиваемся и видим Анхеля. Он стоит на пороге, улыбается, и глаза его сияют.
THE END
1) Marc Anthony «My baby you» (песня, которая была прислана Гарри)
2) Marc Anthony «Ahora Quien?» (песня, которая была прислана Северусу)
3) Feliz Navidad! — в переводе с испанского «Счастливого Рождества!»
Страница 11 из 11
