Рождественский ангел

Тянусь за новой порцией рома, беру бокал и, услышав первые звуки сальсы, неожиданно проливаю содержимое на свои светлые штаны. Надо же, я даже не успел заметить, когда здесь появились музыканты. Как зачарованный смотрю на расползающееся пятно, а потом хватаю салфетку и начинаю тереть.

— Гарри, на сегодня достаточно! — Анхель забирает бокал и отодвигает бутылку на край стола. — Что за маггловские методы? Где твоя палочка? — вижу его недоумённый взгляд.

— Видимо, я получу её в качестве рождественского подарка. В Лондоне, — из горла вырывается хриплый смех, который переходит в сдавленные рыдания. «Не сметь!» — командую сам себе и стискиваю зубы.

Анхель молча смотрит на меня, потом достаёт палочку, и через секунду пятно исчезает, а ещё через несколько я чувствую себя до отвращения трезвым. Он настоящий мастер. Недаром Северус потратил столько усилий, чтобы утвердить его кандидатуру на должность преподавателя по чарам.

Мы сидим ещё где-то с полчаса. На прощание Анхель пожимает мне руку и говорит:

— Выше нос, Гарри! Ещё не всё потеряно.

Я киваю в ответ. Не могу же я сказать ему, что считаю иначе.

Я покидаю бар, а потом долго брожу по берегу, глядя на ночное море. От слов Анхеля становится не так муторно, как раньше, но я до сих пор не понимаю, что же мне предпринять, если так и не увижу Северуса до Рождества.

Глава 2. Рай обретённый

Глубокая ночь. Я тихонько захожу в дом, поднимаюсь по лестнице и вижу тонкий луч света, пробивающийся из-под двери в библиотеку. Он вернулся. Стучу.

— Северус, открой! Я хочу с тобой поговорить.

В ответ — ни звука. Я прикладываю ухо к двери и слышу тишину, которую изредка нарушает шелест страниц. Стучу громче и некоторое время жду. Луч исчезает, и становится темно. На мгновенье зарождается надежда, что он всё-таки выйдет. Делаю шаг назад, продолжая смотреть на дверь. Напрасно.

— Ты что, спать там собрался? — я стучу вновь. — Северус, открой! Пожалуйста!

Жду услышать в ответ хоть что-нибудь. Уж лучше б он ругался… Но нет.

— Чёртов Снейп! — я ударяю кулаком в дверь. — Почему тебе обязательно нужно было всё испортить? У нас ведь было всё так прекрасно.

А внутренний голос отвечает мне, что всё испортил я сам.

Я захожу в спальню, снимаю кроссовки, зашвыриваю их в дальний угол и с размаху падаю на кровать, задыхаясь от досады и бессильной ярости. Тупо гляжу в потолок. Не вижу выхода, но не готов это принять. В конце концов, у меня ещё есть почти сутки. Вначале я пытаюсь придумать, как заставить Северуса выслушать меня. Напрасный труд. Понимаю, что всё, что приходит в голову, не сработает. Похоже, он всерьёз решил вышвырнуть меня из своей жизни, и я просто не представляю, что может заставить его передумать. Наверное, проходит несколько часов, потому что голова уже трещит. Пытаюсь расслабиться и хоть немного поспать, но не тут-то было. Уснуть не получается. Простыни сбились. Влажные волосы липнут ко лбу и я задыхаюсь. От духоты или от безысходности? Сам не знаю.

Скоро начнёт светать, а я так ничего и не придумал. Конечно, мелькала мысль пойти и выбить дверь, но какой в этом смысл, если с тобой не хотят разговаривать? Северус возьмёт и аппарирует без предупреждения. Такое уже бывало, правда, тогда никто не гнал меня из дому.

Весь следующий день меня преследует ощущение дежавю: я встаю, брожу по дому. Северуса нигде нет. Какое-то время жду его, а после аппарирую. Отличие лишь в том, что сегодня отправляюсь не в бар, а к Анхелю домой. Скоро Рождество, и я хочу с ним попрощаться. То есть нет, не попрощаться, а сказать «до свидания». Надеюсь, он примет моё предложение и на каникулах выберется в гости. Я встречаю его в саду с двумя годовалыми малышами на руках. Они оба хватают его за волосы и лепечут:

— Па-па!

К горлу подступает ком. Я сглатываю и застываю на месте. Анхель подходит ко мне и, видимо, по глазам понимает, что у меня ничего не получилось. Он предлагает мне через час встретиться там же — в «Барракуде». Мне уже плевать на приличия, и я бесцеремонно интересуюсь, почему через час. Он говорит, что у него есть срочные дела.

Знакомый бармен — молодой симпатичный мулат — по-дружески кивает мне, и уже через минуту передо мной на столике появляется восхитительный коктейль. Я делаю глоток и ощущаю свежесть сока лайма, смешанного с кокосовой водой. Коктейль креплён добротным гордоновским джином, который оживляет эту смесь. Пить её приятно, ангостурская горькая придаёт ей упругости и цвета. Я с наслаждением отпиваю ещё и чувствую, как словно бы касаюсь надутого ветром паруса. В пробковом подстаканнике лёд не тает, и вода не разжижает коктейля. Я с нежностью поглаживаю стакан пальцами. В эту минуту жизнь не кажется мне такой отвратительной.

Анхель точен и не заставляет ждать ни минуты. Молча садится рядом. Он смотрит на меня как-то очень светло. Я почти физически ощущаю исходящее от него тепло. Глядя в его глаза, я почему-то верю, что всё будет хорошо. Правда, не знаю как.