Фандом: Гарри Поттер. Гарри наслаждается жизнью на ненаходимом острове в Карибском море. У него есть всё, чего только можно желать: восхитительный новый мир, любимый человек и неограниченная свобода. Но за три дня до Рождества всё рушится.
41 мин, 28 сек 9683
Аппарирую и оказываюсь неподалёку от пока ещё нашего с Северусом дома. Медленно иду по саду и оглядываюсь по сторонам, стараясь запечатлеть в памяти все красоты рая, который вскоре будет закрыт для меня навсегда. Сердце бешено колотится. Я не хочу со всем этим прощаться: с пальмами, диковинными растениями и птицами, с морем, островами… Я не хочу, я просто не могу проститься с ним.
Захожу в дом, и ладони вмиг становятся влажными. Я улавливаю запах сигар, и мне даже слышится, будто где-то наверху закрывается дверь. Он дома. Взлетаю по лестнице и останавливаюсь возле библиотеки. Заглядываю внутрь — никого. Подхожу к гостиной. Дергаю за ручку — заперто. Вот он где!
— Северус! — я стучу громко.
И снова в ответ — тишина.
Часы бьют восемь. День почти закончился, а я так ничего и не придумал. У меня настроение приговорённого к смерти. Я отсчитываю каждую минуту отпущенной мне жизни здесь. И пусть надежды на помилование никакой, но глупое детское ожидание чуда почему-то не покидает. Когда ещё случаться чудесам, как не в канун Рождества?
Бреду к спальне, понуро опустив голову. Открываю дверь и прохожу внутрь. Взгляд цепляется за что-то светлое. Подхожу ближе и вижу, что на столе лежит конверт. Знакомый чёткий почерк. Сердце глубоко проваливается, хотя я пытаюсь успокоить себя, уверяя, что это те самые чёртовы бумаги, которыми он занимался. Беру конверт дрожащими руками, но не спешу вскрывать. Отстранённо наблюдаю схватку того, что осталось от надежды, с отчаянием. Исход поединка мне совершенно ясен. Слишком уж не равны противники. Но, не смотря на всю безнадёжность, растрёпанная с перебитыми крыльями птица — моя глупая надежда на чудо — не сдаётся. Смеюсь над её жалкими потугами и решаю быть милосердным. Наношу последний удар ей в сердце — вскрываю конверт серебряным ножом для писем.
Потрясение… Недоумение… Это не бумаги о владении недвижимостью. Из конверта выпадает какой-то маггловский диск. Я поднимаю его, и он как будто пустой — никаких надписей. Лезу в конверт и замечаю письмо. Разворачиваю пергамент, сложенный вдвое, и читаю:
«Гарри,»
Думаю, для тебя будет лучше, если мы расстанемся. Мне нелегко далось это решение, но, возможно, один ты скорее поймёшь, чего ты хочешь, и сможешь найти себя.
Не стану отрицать, что иногда я перегибаю палку, но ты же знаешь, что я не могу к твоей судьбе относиться равнодушно«…»
О диске в письме ни строчки. Впрочем, Северус знает мою склонность всюду совать свой нос. Мне становится любопытно. Понимаю только то, что диск оказался в письме не случайно. Подхожу к ноутбуку, который подарил мне Северус, и включаю. Я не знаю, что ожидаю услышать. Но при первых звуках музыки ошеломлённо падаю в кресло. СЕВЕРУС ПРИСЛАЛ МНЕ ПЕСНЮ? На него это совершенно не похоже, или я ничего о нём не знаю.
… Я живу благодаря тебе одному.
Мои слова правдивы,
Но ты не доверяешь им.
Что ж, это всего лишь слова,
Но твоя улыбка
Заставляет всё внутри меня перевернуться
И держит меня на этой земле.
Мой малыш,
Благодаря тебе у меня вырастают крылья…
Чувствую, что мои брови ползут вверх. Это что? Признание в любви напоследок или он решил поиздеваться? Учитывая, что Северусу чужда сентиментальность, склоняюсь ко второму. Какого чёрта ему понадобилось устраивать весь этот цирк? Внутри вскипает ярость. Похоже, так зол я не был даже при встрече с Волдемортом. Пулей вылетаю из спальни и несусь к гостиной. Ещё не знаю, что сделаю, но он мне ответит за это. О такой мелочи, как палочка, даже не вспоминаю. Мне наплевать, что без неё я совершенно беспомощен и, при желании, он раздавит меня одним мизинцем, как муху.
— Снейп! — я с остервенением долблю кулаком по двери. — Открой! Я знаю, что ты там!
Он не отзывается. Плевать! Я заставлю его выслушать меня! Себя не помню, боли не чувствую, только замечаю стекающие по руке капли крови. Сколько времени стою вот так, не знаю. Десять минут? Двадцать? Час? Чувствую, как по щекам сбегают злые слёзы. Я досыта наглотался их и крови и уже перестал ощущать солёный вкус с примесью металла.
Сжимаю в кулаке его письмо так, что ногти впиваются в ладонь.
— Какого чёрта, Снейп? — ору я, и мой голос срывается.
Он, наверное, притворяется, что не слышит меня. Я продолжаю стучать. Левой рукой получается слабее, но ничего — главное, настойчивость! Я не сдамся. Я докажу ему. Он не имеет права поступать со мной так, будто я вещь или мебель.
Если в ближайшее время не откроет, знаю, что у меня может начаться неконтролируемый выплеск магии. В таком состоянии я опасен и для себя и для других.
Если не откроет, мне будет безразлично, что потолок и стены нашего дома обрушатся нам на головы.
Если не откроет, скорее предпочту оказаться погребённым под развалинами, чем возвращаться в мир, в котором меня больше ничего не держит.
— Открой! Открой! Открой!
Я пинаю дверь… До боли в коленях. До искр из глаз. До тёмных пятен. Мне нечем её взорвать. Он отобрал и спрятал мою палочку, и мне остаётся надеяться только на свою выносливость.
— Ты оглох? — я ударяю по двери двумя кулаками сразу.
Захожу в дом, и ладони вмиг становятся влажными. Я улавливаю запах сигар, и мне даже слышится, будто где-то наверху закрывается дверь. Он дома. Взлетаю по лестнице и останавливаюсь возле библиотеки. Заглядываю внутрь — никого. Подхожу к гостиной. Дергаю за ручку — заперто. Вот он где!
— Северус! — я стучу громко.
И снова в ответ — тишина.
Часы бьют восемь. День почти закончился, а я так ничего и не придумал. У меня настроение приговорённого к смерти. Я отсчитываю каждую минуту отпущенной мне жизни здесь. И пусть надежды на помилование никакой, но глупое детское ожидание чуда почему-то не покидает. Когда ещё случаться чудесам, как не в канун Рождества?
Бреду к спальне, понуро опустив голову. Открываю дверь и прохожу внутрь. Взгляд цепляется за что-то светлое. Подхожу ближе и вижу, что на столе лежит конверт. Знакомый чёткий почерк. Сердце глубоко проваливается, хотя я пытаюсь успокоить себя, уверяя, что это те самые чёртовы бумаги, которыми он занимался. Беру конверт дрожащими руками, но не спешу вскрывать. Отстранённо наблюдаю схватку того, что осталось от надежды, с отчаянием. Исход поединка мне совершенно ясен. Слишком уж не равны противники. Но, не смотря на всю безнадёжность, растрёпанная с перебитыми крыльями птица — моя глупая надежда на чудо — не сдаётся. Смеюсь над её жалкими потугами и решаю быть милосердным. Наношу последний удар ей в сердце — вскрываю конверт серебряным ножом для писем.
Потрясение… Недоумение… Это не бумаги о владении недвижимостью. Из конверта выпадает какой-то маггловский диск. Я поднимаю его, и он как будто пустой — никаких надписей. Лезу в конверт и замечаю письмо. Разворачиваю пергамент, сложенный вдвое, и читаю:
«Гарри,»
Думаю, для тебя будет лучше, если мы расстанемся. Мне нелегко далось это решение, но, возможно, один ты скорее поймёшь, чего ты хочешь, и сможешь найти себя.
Не стану отрицать, что иногда я перегибаю палку, но ты же знаешь, что я не могу к твоей судьбе относиться равнодушно«…»
О диске в письме ни строчки. Впрочем, Северус знает мою склонность всюду совать свой нос. Мне становится любопытно. Понимаю только то, что диск оказался в письме не случайно. Подхожу к ноутбуку, который подарил мне Северус, и включаю. Я не знаю, что ожидаю услышать. Но при первых звуках музыки ошеломлённо падаю в кресло. СЕВЕРУС ПРИСЛАЛ МНЕ ПЕСНЮ? На него это совершенно не похоже, или я ничего о нём не знаю.
… Я живу благодаря тебе одному.
Мои слова правдивы,
Но ты не доверяешь им.
Что ж, это всего лишь слова,
Но твоя улыбка
Заставляет всё внутри меня перевернуться
И держит меня на этой земле.
Мой малыш,
Благодаря тебе у меня вырастают крылья…
Чувствую, что мои брови ползут вверх. Это что? Признание в любви напоследок или он решил поиздеваться? Учитывая, что Северусу чужда сентиментальность, склоняюсь ко второму. Какого чёрта ему понадобилось устраивать весь этот цирк? Внутри вскипает ярость. Похоже, так зол я не был даже при встрече с Волдемортом. Пулей вылетаю из спальни и несусь к гостиной. Ещё не знаю, что сделаю, но он мне ответит за это. О такой мелочи, как палочка, даже не вспоминаю. Мне наплевать, что без неё я совершенно беспомощен и, при желании, он раздавит меня одним мизинцем, как муху.
— Снейп! — я с остервенением долблю кулаком по двери. — Открой! Я знаю, что ты там!
Он не отзывается. Плевать! Я заставлю его выслушать меня! Себя не помню, боли не чувствую, только замечаю стекающие по руке капли крови. Сколько времени стою вот так, не знаю. Десять минут? Двадцать? Час? Чувствую, как по щекам сбегают злые слёзы. Я досыта наглотался их и крови и уже перестал ощущать солёный вкус с примесью металла.
Сжимаю в кулаке его письмо так, что ногти впиваются в ладонь.
— Какого чёрта, Снейп? — ору я, и мой голос срывается.
Он, наверное, притворяется, что не слышит меня. Я продолжаю стучать. Левой рукой получается слабее, но ничего — главное, настойчивость! Я не сдамся. Я докажу ему. Он не имеет права поступать со мной так, будто я вещь или мебель.
Если в ближайшее время не откроет, знаю, что у меня может начаться неконтролируемый выплеск магии. В таком состоянии я опасен и для себя и для других.
Если не откроет, мне будет безразлично, что потолок и стены нашего дома обрушатся нам на головы.
Если не откроет, скорее предпочту оказаться погребённым под развалинами, чем возвращаться в мир, в котором меня больше ничего не держит.
— Открой! Открой! Открой!
Я пинаю дверь… До боли в коленях. До искр из глаз. До тёмных пятен. Мне нечем её взорвать. Он отобрал и спрятал мою палочку, и мне остаётся надеяться только на свою выносливость.
— Ты оглох? — я ударяю по двери двумя кулаками сразу.
Страница 8 из 11
