Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
217 мин, 31 сек 15065
— Урезал, — со вздохом признался Барти. — Еще и матери запретил давать мне деньги. А в этой газетенке, между прочим, очень даже неплохо платят. Особенно таким, как я — кто пишет ярко, образно и особо не искажает факты.
В прямоугольнике окна, как в картинной раме, появилась величественная фигура Темного Лорда.
Барти тут же умолк, мигом позабыв и об отце, и о деньгах. Наступал кульминационный момент сегодняшнего вечера, и оба они — и Барти, и Беллатрикс — затаили дыхание, предвкушая большую порцию излюбленного лакомства. «Смерть, — любил повторять Темный Лорд в минуты хорошего настроения, — это особенное блюдо, изысканное, пикантное. На него нельзя набрасываться, как на банальный сэндвич с ветчиной, его следует смаковать, как хорошее вино — не спеша, растягивая удовольствие, восхищаясь богатством и разнообразием вкусовых оттенков».
Барти как ценителю хорошей кухни подобная философия была близка вдвойне. Тем более, что смерть, в отличие от пулярки или старого бургундского, услаждала не только плоть, но и дух. Он действительно упивался ею, впитывая густые тяжелые эманации, повисшие в воздухе, каждой клеточкой своего тела… Вот и сейчас он наблюдал за происходящим в детской, чувствуя, как его с каждой секундой все больше переполняет бушующая сила, как она бурлит в нем, требуя выплеснуться в ликующем крике и, выхватив палочку, сеять смерть и разрушение,
Тем временем Лили Поттер бросилась навстречу Темному Лорду, раскинув руки так, словно пытаясь его обнять, и что-то закричала — очевидно, умоляя о пощаде.
— Эх, колдокамеру бы сюда… — не удержавшись, прошептал Барти. Лили Поттер в своем отчаянном порыве была невероятно хороша и прямо-таки просилась украсить передовицу «Еженедельного пророка» своим предсмертным портретом.
Но Темный Лорд, конечно же, не собирался бросаться в ее объятия. Два коротких слова, изящный взмах — и Лили Поттер, как и ее муж, тут же упала, сраженная смертельным заклинанием.
У Барти сладко екнуло под ложечкой. По телу пробежала дрожь, отозвавшись в кончиках пальцев неслышным звоном, и Барти невольно облизал губы. Вот ради таких упоительно прекрасных мгновений и стоит жить в этом загаженном мире…
Темный Лорд опустил палочку, на мгновение задержал взгляд на упавшем теле Лили Поттер и повернулся к ребенку.
Барти разочарованно вздохнул. С того места, где они с Беллатрикс стояли, детская кроватка не была видна, а значит, третий акт «Трагедии в Годриковой Лощине» пройдет за закрытым занавесом.
В голове сами собой начали складываться строчки будущего репортажа. Барти живо представил, как Бертрам Брайтвэйт — главный редактор «Ежедневного Пророка» — довольно урчит в бороду, просматривая присланный ему на рассвете текст, и тут же приправляет его душещипательными оборотами вроде«залитого слезами нежного лица», «умоляющих очаровательных глаз» и«срывающегося в рыдания женского голоса». Барти даже пожалел, что в этот раз не сможет явиться вслед за совой в редакцию и, прячась под дезиллюминационным, понаблюдать за Брайтвейтом: в последнем своем репортаже, касающемся истребления семейки Боунсов, он неосторожно допустил несколько лишних подробностей, и кое-кто в редакции высказал предположение, что «Даффи Хэйс» — под таким псевдонимом писал Барти — имеет отношение к Пожирателям Смерти. Поэтому в этот раз с«показаниями очевидца», пожалуй, придется слегка повременить. Но полностью отказаться от написания репортажа Барти был не в силах.
— Кто выпускает Метку — ты или я? — вдруг поинтересовалась Беллатрикс и постучала каблучком, стряхивая с обуви налипшую листву.
Барти возликовал — все-таки его неожиданная идея нашла отклик в сердце любимой соратницы — однако от проявления бурного восторга удержался: Темный Лорд уже поднимал палочку, готовясь нанести смертельный удар.
— Кнат или галлеон? — коротко спросил он.
— Галлеон.
— Я! — довольно выдохнул Барти. Беллатрикс насмешливо фыркнула, но Барти не обиделся: ближе к тридцати годам, возможно, и он будет смотреть на восторженных новичков с отеческой снисходительностью, но сейчас… сейчас просто отойдите в сторону, милая леди, и дайте Барти Краучу-младшему от души насладиться волшебным моментом.
Он наскоро окинул взглядом улицу — не появились ли на горизонте случайные свидетели — и, дождавшись взмаха руки Повелителя, резко выбросил палочку вверх:
— Морсмодре!
Заклинание пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо. Краем глаза Барти взглянул на дом — и вдруг замер, пораженный вспышкой в окне детской. Вспышкой, слишком яркой для обычной авады.
Барти нахмурился, пытаясь сообразить, что бы это могло значить, но тут в его уши ворвался оглушительный грохот. Барти ударило в грудь чем-то тяжелым, оторвало от распахнувшейся калитки и впечатало прямо в колючую изгородь дома напротив. С трудом поднявшись на ноги и проверив первым делом, не сломалась ли палочка, он поднял голову и увидел, как в нескольких ярдах от него с земли поднимается такая же ошеломленная неожиданным взрывом Белла.
В прямоугольнике окна, как в картинной раме, появилась величественная фигура Темного Лорда.
Барти тут же умолк, мигом позабыв и об отце, и о деньгах. Наступал кульминационный момент сегодняшнего вечера, и оба они — и Барти, и Беллатрикс — затаили дыхание, предвкушая большую порцию излюбленного лакомства. «Смерть, — любил повторять Темный Лорд в минуты хорошего настроения, — это особенное блюдо, изысканное, пикантное. На него нельзя набрасываться, как на банальный сэндвич с ветчиной, его следует смаковать, как хорошее вино — не спеша, растягивая удовольствие, восхищаясь богатством и разнообразием вкусовых оттенков».
Барти как ценителю хорошей кухни подобная философия была близка вдвойне. Тем более, что смерть, в отличие от пулярки или старого бургундского, услаждала не только плоть, но и дух. Он действительно упивался ею, впитывая густые тяжелые эманации, повисшие в воздухе, каждой клеточкой своего тела… Вот и сейчас он наблюдал за происходящим в детской, чувствуя, как его с каждой секундой все больше переполняет бушующая сила, как она бурлит в нем, требуя выплеснуться в ликующем крике и, выхватив палочку, сеять смерть и разрушение,
Тем временем Лили Поттер бросилась навстречу Темному Лорду, раскинув руки так, словно пытаясь его обнять, и что-то закричала — очевидно, умоляя о пощаде.
— Эх, колдокамеру бы сюда… — не удержавшись, прошептал Барти. Лили Поттер в своем отчаянном порыве была невероятно хороша и прямо-таки просилась украсить передовицу «Еженедельного пророка» своим предсмертным портретом.
Но Темный Лорд, конечно же, не собирался бросаться в ее объятия. Два коротких слова, изящный взмах — и Лили Поттер, как и ее муж, тут же упала, сраженная смертельным заклинанием.
У Барти сладко екнуло под ложечкой. По телу пробежала дрожь, отозвавшись в кончиках пальцев неслышным звоном, и Барти невольно облизал губы. Вот ради таких упоительно прекрасных мгновений и стоит жить в этом загаженном мире…
Темный Лорд опустил палочку, на мгновение задержал взгляд на упавшем теле Лили Поттер и повернулся к ребенку.
Барти разочарованно вздохнул. С того места, где они с Беллатрикс стояли, детская кроватка не была видна, а значит, третий акт «Трагедии в Годриковой Лощине» пройдет за закрытым занавесом.
В голове сами собой начали складываться строчки будущего репортажа. Барти живо представил, как Бертрам Брайтвэйт — главный редактор «Ежедневного Пророка» — довольно урчит в бороду, просматривая присланный ему на рассвете текст, и тут же приправляет его душещипательными оборотами вроде«залитого слезами нежного лица», «умоляющих очаровательных глаз» и«срывающегося в рыдания женского голоса». Барти даже пожалел, что в этот раз не сможет явиться вслед за совой в редакцию и, прячась под дезиллюминационным, понаблюдать за Брайтвейтом: в последнем своем репортаже, касающемся истребления семейки Боунсов, он неосторожно допустил несколько лишних подробностей, и кое-кто в редакции высказал предположение, что «Даффи Хэйс» — под таким псевдонимом писал Барти — имеет отношение к Пожирателям Смерти. Поэтому в этот раз с«показаниями очевидца», пожалуй, придется слегка повременить. Но полностью отказаться от написания репортажа Барти был не в силах.
— Кто выпускает Метку — ты или я? — вдруг поинтересовалась Беллатрикс и постучала каблучком, стряхивая с обуви налипшую листву.
Барти возликовал — все-таки его неожиданная идея нашла отклик в сердце любимой соратницы — однако от проявления бурного восторга удержался: Темный Лорд уже поднимал палочку, готовясь нанести смертельный удар.
— Кнат или галлеон? — коротко спросил он.
— Галлеон.
— Я! — довольно выдохнул Барти. Беллатрикс насмешливо фыркнула, но Барти не обиделся: ближе к тридцати годам, возможно, и он будет смотреть на восторженных новичков с отеческой снисходительностью, но сейчас… сейчас просто отойдите в сторону, милая леди, и дайте Барти Краучу-младшему от души насладиться волшебным моментом.
Он наскоро окинул взглядом улицу — не появились ли на горизонте случайные свидетели — и, дождавшись взмаха руки Повелителя, резко выбросил палочку вверх:
— Морсмодре!
Заклинание пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо. Краем глаза Барти взглянул на дом — и вдруг замер, пораженный вспышкой в окне детской. Вспышкой, слишком яркой для обычной авады.
Барти нахмурился, пытаясь сообразить, что бы это могло значить, но тут в его уши ворвался оглушительный грохот. Барти ударило в грудь чем-то тяжелым, оторвало от распахнувшейся калитки и впечатало прямо в колючую изгородь дома напротив. С трудом поднявшись на ноги и проверив первым делом, не сломалась ли палочка, он поднял голову и увидел, как в нескольких ярдах от него с земли поднимается такая же ошеломленная неожиданным взрывом Белла.
Страница 9 из 62
