Рыбка моя

Слово за слово — договорились встретиться в одной кафешке на проспекте Вернадского, недалеко от метро.

Время ожидания Кира решила скоротать в институтской библиотеке, но всё же на место встречи явилась на десять минут раньше назначенного.

— Простите, Вы Кира? — поинтересовался русоволосый парень, подходя к её столику.

— Да, я. А Вы Никита?

— Точно, — ответил он, садясь. — Рад с Вами познакомиться.

— Взаимно.

— Заказать что-нибудь?

— Я бы выпила чайку. И чего-нибудь сладкого.

Вскоре перед молодыми людьми, сидящими друг напротив друга, появилось по чашке чая и по пирожному.

— Я вот что хотел сказать, Кира, — Никита сразу перешёл к делу. — Вашей соседки, скорей всего, уже нет в живых. Я думаю, она покончила с собой. У неё реально снесло крышу.

— Вы её знали?

— Да, она подруга Юльки, моей сестры. Как раз перед смертью, то есть, перед самоубийством, она была у нас и несла такой бред.

— Про рыбу?

— В том числе и про неё. Вы что-нибудь знаете про её несчастную любовь?

— Ну да. Парень её бросил, и она впала в депрессняк.

Но сестра Никиты знала куда больше. Тоскуя о потерянной любви, Света сперва истово молилась, надеясь, что Господь Бог вернёт ей возлюбленного. Но видя, что тот не спешит этого делать, она обратилась к другим силам, отнюдь не светлым. Она писала Юле в электронных письмах о том, как вызывала дьявола, чтобы заключить с ним сделку. В тот роковой день она прибежала взволнованная и ещё с порога стала с Юлей прощаться. Говорила: всё решено, я продала душу, скоро мы с Витенькой будем вместе на веки вечные, плевать, что в аду, главное, никто и ничто нас теперь не разлучит. Юля пыталась успокоить подругу, но Света разошлась ещё больше. Она хохотала, как одержимая, выкрикивая всякую ерунду, вроде того, что прыгнет в воду, произнесёт заклинание и превратится в огромную рыбу, которая должна съесть своего возлюбленного, освободив таким образом его душу от бренного тела, а после — дождаться полнолуния и проклясть Иисуса Христа шестьсот шестьдесят шесть раз. «И тогда мы будем вместе, вместе!» — кричала она, бросаясь обнимать Юльку. Потом тут же добавила: но если я не успею сделать этого до рассвета, я превращусь в камень, но я успею, обязательно успею, без Витеньки мне всё равно не жить, прощай, подруга! И прежде чем Юля успела ей что-то сказать, пулей вылетела из квартиры.«Светка, стой!» — кричала она ей вслед, но лишь ночная тишина была ей ответом. Потом Юля с Никитой, а также их соседи планомерно прочёсывали весь двор, облазили все чердаки и подвалы, обошли все окрестности, но Светы найти так и не смогли. Никто не сомневался, что безумная девушка попросту утопилась в водоёме с твёрдой верой, что нечистый превратит её в рыбу.

— Нет, это не бред, — сказала Кира, когда Никита кончил рассказывать. — Она действительно стала этой рыбой. И, может быть, уже слопала этого самого Витю.

Лицо Никиты вытянулось от удивления. Он явно не ожидал услышать такого от Киры и с минуту смотрел на неё, не зная, что сказать.

— Муромцев рассказывал, где он со мной познакомился? — решила девушка зайти с другого бока.

— Ну да. После митинга вроде по Москве гуляли. Но про рыбу он ничего не говорил.

— Он её и не видел.

И Кира во всех подробностях рассказала малознакомому человеку обо всём, что случилось в тот день. Её уже не волновало, что парень, пожалуй, примет её за сумасшедшую.

Впрочем, результат не сильно-то и отличался от ожидаемого.

— Всё это очень невероятно, — Никита старался говорить как можно дипломатичнее. — Я, признаюсь, несколько растерян. Не знаю даже, что и подумать. Но по законам логики, такого просто не может быть. Ну, не может человек превратиться в рыбу.

— Ну, значит, мы обе спятили, — вроде как согласилась Кира. — Хотя это тоже невероятно. Кстати, Никита, можно Вас кое о чём спросить?

— Пожалуйста.

— Вот Вы сразу же мне позвонили, всё рассказали. Почему именно мне? Вы же меня совсем не знаете?

— Но Вы её соседка. Просто больше я не знаю никого, кто мог бы помочь её семье найти Свету.

— Неужели у Юли нет телефонов её родных, знакомых, в конце концов?

— Она же их от меня и спрятала, стоило мне только заикнуться, чтобы кому-нибудь сообщить. С другой стороны, может, она права. Юля хорошо знает, каково для матери узнать о смерти ребёнка… Нет, не она, у нас была ещё сестра.

Сашенька, так звали сестру Никиты и Юли, попала под машину, когда ей было три годика. Шестилетняя Юля помнила, как убивалась их мать, когда Сашеньки не стало. Сама от горя чуть не умерла. И если бы не она и годовалый Никита, точно бы над собой что-нибудь сделала.

— А Света у родителей одна-единственная.

— Одна, — согласилась Кира. — Но у них ещё внучка есть.

— Да, бедный ребёнок!

— Ну, так что лучше: сказать им или не надо?

— Честно говоря, я и сам не знаю. С одной стороны, они её ищут, надеются, по-хорошему лучше бы сразу им сказать. Но если у них больное сердце или они люди верующие… Знал бы я их, проще было бы решить. А так…