Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Сот сделал гному знак следовать за ним, затем, бросив последний взгляд на комнату впереди, ринулся в атаку. Медрот обернулся на табурете в тот же самый момент, когда Сот оказался внутри помещения. Несмотря на то что ростом он был с восьми-десятилетнего мальчика, при взгляде на его лицо никто и никогда не принял бы сына герцога за нормального ребенка. Рябое лицо было обезображено болезнью, а зубы сгнили, превратившись в неровные коричневые пеньки. Босые ноги были покрыты гноящимися болячками. Темные глаза сверкали опасным сумасшедшим огнем.
— А-а, еще один наемный убийца, — разочарованно протянул мальчик. — Приятно, что папаша меня не забывает. Это должно быть интересно…
Сот, быстрый как молния, начертил в воздухе колдовской знак, но сын герцога оказался проворнее. Прежде чем рыцарь успел произнести заклинание, Медрот воспользовался своим собственным волшебством. Разум Сота мгновенно опустел. В самой сердцевине его сознания возник небольшой вихрь, затянувший в свою воронку все слова, которые он приготовил, чтобы спустить пружину заклинания. Сот замер, не в силах закончить начатое, а вихрь внутри него разрастался и ширился.
— Почему это вы все время появляетесь, когда я играю? — капризно спросил мальчик-монстр, соскакивая с табурета. Сунув руку в карман бархатных штанишек, он извлек оттуда материалы, необходимые ему для другого заклинания, — щепотку пыли и кусок магнитного железняка.
— После того как я превращу твои руки в золу, я могу уменьшить тебя до размеров крысы и посадить в хрустальный лабиринт вместе с остальными. Как вам это понравится, сэр Наемный Убийца?
Лорд Сот призвал на помощь всю свою ментальную мощь, сражаясь с возникшим в его мозгу вихрем. Он наполнял свой разум ненавистью и гневом, и перед его мысленным взором промелькнул образ Китиары Ут Матар в полупрозрачном платье. Сот напряг волю и попытался заставить закрыться алчную кружащуюся воронку, которая грозила поглотить все его мысли.
Поскольку его мозг был занят этой нешуточной борьбой, он не услышал ни обращенных к нему слов Медрота, ни пронзительного грозного воя, от которого зазвенели склянки на столах.
С пронзительным воплем преобразившийся Азраэль вылетел из отверстия словно камень, выброшенный взрывом из жерла вулкана. Страшные клыки влажно блеснули в черной пасти получеловека-полубарсука, однако вместо того, чтобы вцепиться в мальчика своими изогнутыми когтями, Азраэль ударил его в лицо намотанной на сжатую в кулак переднюю лапу кольчужной рубахой. Удар был столь силен, что Медрот попятился и упал спиной на свой кукольный домик. Тот качнулся и в свою очередь обрушился на стол, загроможденный измерительными приборами, мензурками и весами. Осколки разбитого стекла так и брызнули во все стороны, а металлические детали зазвенели по каменному полу.
Медрот недолго сражался с кольчугой, обернувшейся вокруг его головы, однако этого момента хватило, чтобы Сот справился с его заклятьем. Воронка вихря в его сознании закрылась, так и не успев нанести никакого урона его потаенным знаниям и мыслям. Мальчик отшвырнул кольчугу, но когти оборотня полоснули его по спине. Медрот взвизгнул, и Сот быстро закончил свое заклинание. Порыв ветра приподнял мальчика к потолку, а затем с размаху швырнул на стол, заставленный ретортами. Снова во все стороны полетели острые осколки, и змеи вперемежку с уменьшенными людьми бросились врассыпную в поисках укрытия.
Мальчик вскочил со стола, угрюмо улыбаясь. Кровь из десятков небольших ранок текла по его лицу.
— Ты — гораздо лучше тех неумелых бродяг, которых папаша посылал прикончить меня прежде. Я получаю огромное удовольствие.
В руке его возник небольшой серебристый жезл, и он направил его на Азраэля.
Оборотень попытался отпрыгнуть в сторону, но тонкий столб фиолетового огня настиг его в воздухе. Он увидел вспышку за мгновение до того, как почувствовал удар. Прежде чем громовой удар затих в его ушах, гном таранил своим телом три стола и, опрокидывая их, покатился по каменному полу. Запах паленой шерсти подсказал ему, что его барсучья шкура воспламенилась.
Медрот хихикнул и направил жезл на.
Сота, но тут между ним и Рыцарем Смерти неожиданно возникла фигура мужчины. Он был в одежде воина — высоких кожаных сапогах, черных бриджах и тесном красном камзоле с белым подбоем. На боку его висела кривая сабля в серебряных ножнах, однако Сот мгновенно понял, что оружие служит незнакомцу в качестве украшения, а не для дела. Кисти рук человека были грубыми, заскорузлыми от мозолей — это были руки мясника, а не фехтовальщика.
— Эй, папаша, — окликнул его Медрот. — Пришел полюбоваться, как я приканчиваю твоих наемников?
