Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
— Что ты хочешь узнать?
Граф Страд прислал в табор строгие указания. Он требовал узнать о рыцаре как можно больше, не рассказывая ничего о нем самом. Кроме того, ни в коем случае не следовало сердить Сота. Вистани довольно часто исполняли подобные поручения графа и умели извлекать нужные сведения у неосторожных путников. Грозный рыцарь, однако, не был ни беспечен, ни болтлив, поэтому Гирани тщательно обдумывала каждое свое слово.
— Расскажи мне, что ты хочешь сам. Может быть, что-то о героических подвигах, которые ты совершил, или о том, как ты стал таким, каков ты сейчас. А я за это расскажу все, что мне известно о Страде.
Рыцарь Смерти порылся в своей памяти в поисках подходящей истории — такой, которая удовлетворила бы вистани и в то же время не раскрыла бы ей ничего, что впоследствии могло быть использовано против него самого.
— За триста пятьдесят лет я многое позабыл из того, чем можно было бы гордиться, — начал он. — Я расскажу тебе вот о чем: когда-то я был отважнейшим из рыцарей Соламнии, благороднейшим из рыцарей Алой Розы Без Изъяна. О моих подвигах по всему Кринну слагались легенды, обо мне пели на священных полянах острова Санкрист и под стенами храма первосвященника из Иштара. Падение мое было долгим, но началось оно в тот день, когда я выехал из своего замка в прекраснейший город Кринна Палантас, на рыцарский Совет. По дороге туда тринадцать моих верных рыцарей и я спасли от чудовищ нескольких эльфиек…
Воспоминания нахлынули на Сота, и перед глазами его сгинули парусиновые стены цыганского фургона.
— Я был женат, — продолжал он, но голос его звучал совершенно механически, без интонаций, так как губы его послушно пересказывали события, весь драматизм которых снова возник в его голове. — Я был женат, но тут мой взгляд упал на Изольду — одну из спасенных нами эльфийских девушек, и я был сражен ее красотой. По пути в Палантас я соблазнил невинную, прекрасную девушку, которая, как я потом узнал, должна была вскоре стать духовной дочерью Паладина, Отца Добра, жрицей самого могущественного из богов Кринна. Но это я совратил с пути истинного эту несверленую жемчужину и сделал ее своей любовницей!
В памяти Сота ожил еще один образ. Они лежали вдвоем на мягкой траве залитой солнцем поляны. Сот крепко прижимал Изольду к себе, ее длинные золотистые волосы струились по его рукам, а лицо светилось счастьем. И хотя убиенный рыцарь не был более подвержен желаниям плоти, однако воспоминание о тех счастливых минутах ненадолго овладело им полностью.
— Мои обязательства перед супругой, — продолжал рассказывать Сот, — ничего не значили для меня. Я желал только ее. Я готов был отдать ради обладания ею гораздо больше — звание рыцаря, положение в соламнийском обществе, свою честь.
— Честь когда-то многое для тебя значила? — спросила мадам Гирани, нарушая мрачную сосредоточенность Сота. Ее вопрос заставил плывшие перед его внутренним взором картины снова отступить в дальние уголки памяти.
Подавив свое раздражение несвоевременным вопросом, лорд Сот пояснил: — Наша клятва была священной для каждого, кто вступал в ряды Рыцарей Соламнии: Est Sularus oth Mithas. Моя честь — это моя жизнь.
Рыцарь Смерти стиснул кулаки.
— Ради Изольды я отказался от своей чести. Еще до того как я достиг Палантаса, я направил тайный приказ своему сенешалю, остававшемуся в замке, чтобы приглядывать за ним и вести дела в мое отсутствие. Он должен был убить мою жену, перерезать ей горло, пока она спала на нашем общем ложе, а тело сбросить в глубокое ущелье, расположенное неподалеку от замка. Мой приказ был исполнен. Мне казалось, что я решил все свои проблемы, избавив мир от своей сварливой жены, но в Палантасе Изольда неожиданно заболела. Она была тяжела нашим сыном.
Взмахнув рукой, Сот быстро закончил: — Спасенные эльфийки рассказали о моем преступлении Рыцарскому Совету, и они подвергли меня суду как убийцу и прелюбодея.
С угрозой наклонившись вперед через пол, рыцарь потребовал: — А теперь расскажи, кто такой Страд?
Старуха, однако, не испугалась его ярко пылающего сквозь щель забрала оранжевого взгляда.
— Граф Страд фон Зарович — властелин Баровии, — без колебаний ответила она. — Его замок под названием Равенлофт стоит в горах, над поселком Баровия. По имени этого поселка и названа наша страна.
Сот кивнул: — К тому же он искусный некромант, не так ли? — Туман, который принес тебя сюда, не повинуется Страду, если ты это имел в виду, — заметила старуха, и Сот снова увидел промелькнувшее на ее лице выражение тревоги. Рыцарь слишком упорно добивался тех сведений, которые ей было запрещено разглашать.
— Говорят, что он немного владеет магическим искусством, однако он окутал себя такой завесой тайны, что среди слухов, которые ходят о нем, бывает порой нелегко отделить правду от досужего вымысла.
