С которой ничего не случится

— Гай-до, — просит Алиса, проследив, чтобы резервные баки были заполнены абсолютным топливом: впереди долгий путь. — Нам нужно организовать гиперпространственный прыжок в систему Медузы.

— Считай, что уже организовал. Ты поспи, Алиса, — отправляет он ее в каюту. — Мы никуда не спешим.

Алиса пристегивается ремнями к койке и проваливается в искусственный сон, повторяя про себя мантру «мы никуда не спешим». Контейнер покоится в лабораторном отсеке и загадочно поблескивает металлическими замочками.

— Система Медузы, — открывает глаза Алиса и слышит голос корабля. — Какая из трех планет, Алиса?

— Вторая, — отвечает она, прогоняя сон.

Скоро все закончится.

Скоро она перестанет быть вечной девочкой, с которой ничего не случится. Скоро она и двадцать миллиардов бессмертных просто перестанут быть.

Гай-до мягко приземляется на покрытую трещинами поверхность. Ни одного камня не видно, но Алиса помнит, что они очень любопытны — нужно только немного подождать.

Она осторожно закрепляет контейнер с бесценным штаммом в ящике стола, облачается в скафандр и спрыгивает вниз.

Камни, столько камней.

Каждый камешек — твоя фантазия, призрак из прошлого, неразговорчивый фантом.

Мама.

«Доченька, мы с тобой обязательно все обсудим, когда я дострою еще один стадион на Плутоне». Мама умерла, торжественно запустив свой пятидесятый стадион. Обсудить — нет, так и не получилось. Впрочем, Алиса привыкла.

Робот-домработник Поля.

«Я старая сломанная жестянка, хозяева держат меня из жалости». Поля, который был с ней с самого рождения и продержался дольше всех. Поля, превратившийся в кучу железного лома. У Алисы не поднималась рука убрать ее, и останки робота так и стояли в углу ее детской комнаты.

Папа.

Громозека. Щупальца, валерьянка и три очень добрых сердца.

Пашка.

Все призраки прошлого тянулись к ней, пытались обнять, поддержать — иллюзии, воздух.

Как и вся жизнь.

Алиса задраила люк, выбралась из скафандра в переходном отсеке и буквально упала в капитанское кресло.

— Сколько нам отсюда до Земли, Гай-до?

— Дня четыре, если не спешить. Мы ведь не спешим?

— Нет. Мы не спешим.

За день до прибытия разбить одну из пробирок. Она приземлится, будучи инфицированной, но еще способной сделать вид, что просто утомлена полетом.

Маленький разумный кораблик Гай-до превратится в бомбу с замедленным часовым механизмом, только никто из бессмертных не будет этого знать.

А потом… А потом все закончится, и выживут только те, кто не попал под всеобщую иммунизацию гениального Аркаши Сапожкова. Двадцать миллиардов людей, сто пятьдесят лет бесцельно коптящих небо, наконец-то смогут спокойно закончить свое существование и освободить место для тех, кто будет ценить каждый миг.

Для тех, кто не будет только потреблять, не стремясь никуда — потому что нет смысла.

Для тех, кто не превратился в двадцать миллиардов безразличных существ, которых уже нельзя назвать людьми.

Лети, Алиса, спасай человечество.

С тобой больше ничего не случится.

Гай-до несколько раз облетел Землю перед посадкой. Алиса наблюдала, как на освещенной солнцем поверхности гаснут огни больших городов. Муравейников, в которых теплилась поддерживаемая заботливыми роботами жизнь.

Мягко — так же мягко, как в ее детстве, когда кораблик мог приземлиться на полянке размером с волейбольную площадку, не повредив ни травинки, — Гай-до приземлился на подмосковном космодроме. Алису начало знобить: нервное предвкушение или вирус начал действовать — она пока не понимала.

— До свиданья, Алиса.

— Прощай, Гай-до.

Кораблик открыл люк и уже готовился выпустить наружу трап, когда заметил бегущего по бетонному полю человека. Он размахивал руками и что-то отчаянно кричал. Алиса пыталась расслышать или разглядеть крошечную фигурку, но глаза слезились.

Замерев на выходе, не дожидась спуска трапа, она стояла с закрытыми глазами и плакала.

— Алиска, я вернулся!

По чистому, вылизанному полю посадочной площадке к ней бежал Пашка с огромным букетом полевых цветов. Взлетев по трапу, он, смотря ей в глаза, зачастил:

— Аркашка, гад, сволочь, столько лет со своими замедлениями регенерации! Алиска! Он когда сказал, какой сейчас год, я чуть обратно не умер! Исследователь чертов! Алиска! Алиска, ты чего?!

Алиса смотрела на Пашку.

Гай-до деликатно молчал.

Где-то внутри, в лабораторном отсеке поблескивал металлическими замочками открытый контейнер с планеты Колеида.

— Все хорошо, Паша, — тихо сказала Алиса, принимая из его рук букет. Пальцы мерзли, и даже в пашкиных горячих ладонях не получалось их согреть. — Все хорошо.

И еще тише добавила:

— Мы никуда не спешим.