С нуля

— Да-да, никотин сужает сосуды, снижает остроту зрения и учащает пульс, — протянул он, заставив Мэри непроизвольно дернуться. Это было первым, что сказали ей на тренировках. Слово в слово. — Мой препод по физике так говорил, — усмешка, — но мне все равно, я в снайперы не собираюсь. Зато думается после сигареты намного эффективнее.

Мэри прошиб холодный пот — она не сразу сообразила, что он шутит. Что для обычных людей слова про снайперов в принципе чаще всего связаны с шутками. Она попыталась выдавить из себя улыбку.

— Извини, — решилась она, наконец, — я очень устала. Пойду домой.

— Тренировка? — понимающе кивнул он.

— С чего ты взял? — насторожилась Мэри.

— У тебя сумка на плече висит, — опять усмешка. — Ладно, может, увидимся еще.

Мэри кивнула и скрылась в здании общежития.

Весь вечер ее не покидало ощущение, что этот парень все знает: и про бродяжничество, и про переезды, и про снайперскую подготовку. Уже лежа в постели, Мэри пыталась выкинуть из головы эти мысли, но безуспешно — не помогал даже проверенный метод подумать о чем-то другом. До тех пор, пока она не вспомнила сигарету в тонких пальцах.

Это неожиданно подействовало — хоть и не совсем в нужном ключе. Мэри всегда казалось, что ее не особенно волнует внешность мужчины, куда больше ее возбуждали характер, ум, манера общения.

Но в этом парне было все: и держался он так, что Мэри не могла просчитать его действия, и ума у него было столько, что она порой чувствовала себя недалекой, и характер у него был сложным и интересным. Кто же мог подумать, что сигарета в тонких пальцах, небрежным движением откинутые со лба кудри, голос, казалось, переполненный дымом, смогут возвести его на тот уровень, которого не достигал еще ни один мужчина в жизни Мэри.

На следующее утро стало легче — по крайней мере, паранойя отступила, улеглась на свое законное место на самом дне, успокоилась. Мэри даже смогла убедить себя, что ей все показалось — ничего он не видел и не знал. Просто делал вид — не более.

Но из общежития она выходила с опаской и на занятиях то и дело оглядывалась по сторонам. Его нигде не было, и Мэри никак не могла понять, радует это ее или настораживает.

День прошел быстро, как и всегда. Может, только чуть волнительнее. За каждым поворотом ожидался этот парень, в каждой аудитории взгляд первым делом скользил по рядам в поисках кучерявой макушки. Стоило учуять запах сигарет, как сердце начинало бешено колотиться. Но нет, его нигде не было.

С этого дня время вне аудиторий начало тянуться как резиновое. Мэри слонялась без дела, не хотелось даже ничего считать. На больших перерывах она растягивалась на траве, если, конечно, не было дождя, и усиленно пыталась выкинуть из головы твердо засевший там образ.

Все было бы ничего, но этот парень успел так прочно поселиться во всех ее мыслях и снах, что Мэри становилось не по себе. Она с ужасом и замиранием сердца каждый день ждала встречи, но ее не было. Мэри волновалась и злилась, но поделать ничего не могла.

Мысли были навязчивыми, сны — яркими, тренировки — все более изнурительными. Она выматывала себя как могла, чтобы сил на размышления просто не оставалось. Даже перешла с пистолета на винтовку — она, конечно, училась с ней обращаться, но плотно никогда не работала, предпочитая более незаметное и легкое оружие.

Винтовка была тяжелой, после нее ныли мышцы, на плече постоянно оставался синяк, но Мэри радовалась — после этих тренировок сил действительно не было. Она приходила домой, принимала душ, ложилась в постель и засыпала. И пусть просыпалась наутро разбитой, снов не помнила совершенно.

Прошло три недели, и она окончательно перестала разглядывать ряды в аудиториях, реагировать на сигаретный дым и даже ждать встречи. Он пропал, просто исчез. Но самым обидным было то, что никто этого даже не заметил. Ни однокурсники, ни преподаватели. Только Мэри с каждым днем все больше отчаивалась.

Он появился так же внезапно, как и пропал. Мэри возвращалась с тренировки, проклиная все на свете — плечо по-прежнему ныло, синяк не проходил. Мастер уже несколько раз говорил ей сделать перерыв на пару недель, чтобы дать телу восстановиться, но Мэри готова была сдохнуть от боли, лишь бы не мучиться от навязчивых мыслей.

— Ты на тренировки как на работу ходишь? — раздался знакомый голос за спиной, и Мэри едва не подпрыгнула на месте. Не веря своим ушам, она резко развернулась и в немом замешательстве уставилась на лицо, которое так врезалось в память, что даже после прошедших с той встречи недель всплывало перед глазами с удивительной отчетливостью.

— Приходится, — выдавила Мэри, когда молчание стало уже неуютным. — Где ты был?

— Какая разница? — пожал он плечами. — У меня были дела, не думаю, что они кого-то касаются.

Его слова зацепили Мэри, но она постаралась не подавать виду.

— Мало ли, может, с тобой что-то случилось, — раздраженно ответила она.

— Даже если и так, — протянул он, закуривая, — тебя это не должно волновать, — он помолчал. — Хотя почему-то волнует… Хочешь кофе?