Она была единственным достоверным очевидцем, хотя должна была стать очередной жертвой. По мере того, как все больше времени проходило с момента тех необъяснимых с точки зрения здравого смысла событий, ужас, пережитый Ксенией, как это ни странно, постепенно уступал место обыкновенному человеческому любопытству. Разум тринадцатилетней девушки, чья жизнь однажды оказалась подвешенной на волоске, метался в мучительных попытках найти достойное объяснение явлению, что предстало перед ней тем поздним августовским вечером…
44 мин, 24 сек 1524
Кошки были единственными свидетелями его преступлений, но помешать ему были не в силах. Каждая жертва была омыта их слезами скорби.
Испытывал ли он жалость или муки совести по отношению к тем, у кого он отнял жизнь?
Стоит сказать, что эти чувства просто не были ему знакомы, для него они были пустым, ничего не значащим звуком. Люди, которых он лишил жизни, послужили для него бесценным материалом в познании этого мира. Если можно так выразиться, именно это чувство было сродни уважению.
Близился момент, когда предстояло поставить последнюю точку. Хватит ли у него смелости наложить на себя руки? Что на самом деле ждет его там, на другой стороне?
Пути назад не существовало. Он зашел так далеко, что смерть казалась чем-то неизбежным, само собой разумеющимся. Пора было познать и ее сущность.
И все же… Что заставляло его колебаться?
Быть может, навязчивое, подобное зуду, желание проделать это еще раз. Безнаказанность и чувство собственного могущества пробудили в нем вкус крови, вкус жизни. Обрывать непрочные нити, связующие жизнь и смерть, одним взмахом руки уничтожать сложнейшую структуру существования — что может быть привлекательнее?
Быть может, его нервы щекотало то новое обстоятельство, что он уже знал, кто, возможно, станет его следующей жертвой?
Он уже неоднократно наблюдал ее во время своих поздних скитаний по городу. Совсем молоденькая девочка с едва наметившейся фигурой. Довольно высокая, грациозная, свежая, и с целеустремленным взглядом взрослого. Собранные в хвост каштановые волосы, спортивные футболки, свободные джинсы, сумка через плечо — вот ее привычный облик. Интересный экземпляр. Его отчаянно тянуло к ней.
Это будет последний раз, твердо пообещал он себе. Последняя невинная душа. Тогда он уже точно удостоверится, достаточно ли силен для того, чтобы собственной рукой проложить путь к спасению…
Что же подтолкнуло ее еще раз пройти мимо этого дома?
Простое любопытство или же неуемное желание понять? Удостовериться, что все произошедшее с ней во время прошлого визита, не было внезапной галлюцинацией. Если вдуматься, то второе обстоятельство неизменно являлось следствием первого, но сейчас Ксюше было не до подобных психологических тонкостей.
Этот вечер был прямо-таки пропитан атмосферой призрачной тревоги. Ксюша дольше обычного задержалась у бабушки. Просмотр выпуска вечерних новостей, в котором освещались подробности очередного убийства, вызвал у них продолжительную дискуссию. Екатерина Игнатьевна как никогда беспокоилась за внучку и уговаривала ее либо остаться ночевать у нее, либо вызвать такси, чтобы благополучно добраться домой. Ксюша, надев маску непробиваемого подросткового упрямства, упорно отвергала как и первое так и второе. Спорить с ней было бесполезно. Ничего с ней не случится. Ей очень нравятся пешие прогулки. К тому же у нее уже был разработан маршрут дороги домой. Сегодня этот путь должен будет привести ее к ответам. Неодобрительно покачивая головой, бабушка проводила ее до дверей и крепко расцеловала на прощание.
В середине августа темнеет рано. Нежный летний закат стал ее единственным проводником. Знакомая, будто из туманного сна, замысловато изгибающаяся узкая улочка. Окружающие дома утонули в невесомом вечернем безмолвии, изредка нарушаемым кваканьем лягушек с близлежащего пруда. В редких окнах горел свет или пульсировало голубоватое мерцание телевизионных экранов.
Чем дальше Ксюша шла, тем больше росло ее возбуждение, рожденное предвкушением предстоящего открытия. Даже дыхание потеряло прежний ровный ритм, кожа то и дело покрывалась мурашками. Может, дело было в прохладном прикосновении ветерка, веявшего с реки…
… А может, в странном, абсурдном предчувствии, что кто-то незримый следует за ней. Несколько раз она останавливалась, стремительно оборачивалась, всматривалась. Долго вслушивалась. Ожидала, почти предчувствовала появление того невидимого существа, что так напугало ее в прошлый раз…
Вокруг никого. Только она одна, наедине с тишиной.
Ксюша ускорила шаг и не замедляла до тех пор, пока не подошла к дому. Здесь она остановилась. Дом, вне зависимости от времени суток, был погружен в тяжелый сон. Ксюша стояла, опустив руки, и пыталась сосредоточиться. От волнения у нее перехватывало дыхание. Речной ветерок донес до нее аромат яблоневого сада, сладкий, пряный, затерявшийся в раннем детстве. Сад и был ее целью. Именно там девочка надеялась получить ответы на сотни мучающих ее вопросов.
Испытывал ли он жалость или муки совести по отношению к тем, у кого он отнял жизнь?
Стоит сказать, что эти чувства просто не были ему знакомы, для него они были пустым, ничего не значащим звуком. Люди, которых он лишил жизни, послужили для него бесценным материалом в познании этого мира. Если можно так выразиться, именно это чувство было сродни уважению.
Близился момент, когда предстояло поставить последнюю точку. Хватит ли у него смелости наложить на себя руки? Что на самом деле ждет его там, на другой стороне?
Пути назад не существовало. Он зашел так далеко, что смерть казалась чем-то неизбежным, само собой разумеющимся. Пора было познать и ее сущность.
И все же… Что заставляло его колебаться?
Быть может, навязчивое, подобное зуду, желание проделать это еще раз. Безнаказанность и чувство собственного могущества пробудили в нем вкус крови, вкус жизни. Обрывать непрочные нити, связующие жизнь и смерть, одним взмахом руки уничтожать сложнейшую структуру существования — что может быть привлекательнее?
Быть может, его нервы щекотало то новое обстоятельство, что он уже знал, кто, возможно, станет его следующей жертвой?
Он уже неоднократно наблюдал ее во время своих поздних скитаний по городу. Совсем молоденькая девочка с едва наметившейся фигурой. Довольно высокая, грациозная, свежая, и с целеустремленным взглядом взрослого. Собранные в хвост каштановые волосы, спортивные футболки, свободные джинсы, сумка через плечо — вот ее привычный облик. Интересный экземпляр. Его отчаянно тянуло к ней.
Это будет последний раз, твердо пообещал он себе. Последняя невинная душа. Тогда он уже точно удостоверится, достаточно ли силен для того, чтобы собственной рукой проложить путь к спасению…
Что же подтолкнуло ее еще раз пройти мимо этого дома?
Простое любопытство или же неуемное желание понять? Удостовериться, что все произошедшее с ней во время прошлого визита, не было внезапной галлюцинацией. Если вдуматься, то второе обстоятельство неизменно являлось следствием первого, но сейчас Ксюше было не до подобных психологических тонкостей.
Этот вечер был прямо-таки пропитан атмосферой призрачной тревоги. Ксюша дольше обычного задержалась у бабушки. Просмотр выпуска вечерних новостей, в котором освещались подробности очередного убийства, вызвал у них продолжительную дискуссию. Екатерина Игнатьевна как никогда беспокоилась за внучку и уговаривала ее либо остаться ночевать у нее, либо вызвать такси, чтобы благополучно добраться домой. Ксюша, надев маску непробиваемого подросткового упрямства, упорно отвергала как и первое так и второе. Спорить с ней было бесполезно. Ничего с ней не случится. Ей очень нравятся пешие прогулки. К тому же у нее уже был разработан маршрут дороги домой. Сегодня этот путь должен будет привести ее к ответам. Неодобрительно покачивая головой, бабушка проводила ее до дверей и крепко расцеловала на прощание.
В середине августа темнеет рано. Нежный летний закат стал ее единственным проводником. Знакомая, будто из туманного сна, замысловато изгибающаяся узкая улочка. Окружающие дома утонули в невесомом вечернем безмолвии, изредка нарушаемым кваканьем лягушек с близлежащего пруда. В редких окнах горел свет или пульсировало голубоватое мерцание телевизионных экранов.
Чем дальше Ксюша шла, тем больше росло ее возбуждение, рожденное предвкушением предстоящего открытия. Даже дыхание потеряло прежний ровный ритм, кожа то и дело покрывалась мурашками. Может, дело было в прохладном прикосновении ветерка, веявшего с реки…
… А может, в странном, абсурдном предчувствии, что кто-то незримый следует за ней. Несколько раз она останавливалась, стремительно оборачивалась, всматривалась. Долго вслушивалась. Ожидала, почти предчувствовала появление того невидимого существа, что так напугало ее в прошлый раз…
Вокруг никого. Только она одна, наедине с тишиной.
Ксюша ускорила шаг и не замедляла до тех пор, пока не подошла к дому. Здесь она остановилась. Дом, вне зависимости от времени суток, был погружен в тяжелый сон. Ксюша стояла, опустив руки, и пыталась сосредоточиться. От волнения у нее перехватывало дыхание. Речной ветерок донес до нее аромат яблоневого сада, сладкий, пряный, затерявшийся в раннем детстве. Сад и был ее целью. Именно там девочка надеялась получить ответы на сотни мучающих ее вопросов.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 10 из 13
