Садовый домик

— Разница есть. — Серега встал из-за стола, подошел к специально оставленной в окне щели и, уставившись на улицу и тяжело дыша — схватка далась ему не просто — продолжил: — после революции, когда взгляды людей не только на социальное мироздание кардинальным образом поменялись, — он саркастически усмехнулся, — но подобные веяния пронизывали и научный мир, некто профессор Богуславский, незаметно до этого преподававший на медицинской кафедре одного университета, очень плотненько занялся изучением смерти и всего, что с ней связано. Даже проводил многочисленные эксперименты с трупами. Его работы никогда не публиковались, но, подробнейшие заметки, которые он вел при проведении своих, с позволения сказать, научных изысканий, до сих пор где-то хранятся. Совершено случайно несколько месяцев назад, когда я ещё не знал, что и в нашей маленькой округе сосредотачиваются потусторонние силы, я после выставки залетел в одну интересную и шумную компанию. — Сергей тяжело вздохнул и вернулся за стол. — Как раз перед тем, когда я последний раз виделся с Мишкой… Один шустрый малый по прозвищу «Алхимик», через кого-то из своих корешей умудрился отснять несколько копий с этих записей. До сих пор не могу понять, как они попали в общее обозрение, заметочки эти… Ну да ладно. Главное то, что каким-то образом этому Богуславскому удалось оживить мертвеца. Не знаю как, честно, там весь лист какими-то знаками и формулами был исчерчен, а потом, почерк ужасный, много чего не разобрал. Но суть понял — провел он научный обряд воскрешения из мертвых, причем не один раз. Знаете, что самое интересное? Вроде все должно было быть по науке, а получилось так, что воскрешению поддавались только те, кто погиб насильственной смертью и тела их земле как нужно не были преданы. А ещё — это, наверное, самое интересное — Богуславский установил, что между покойниками имеется некая связь. Воскресший, или восставший, не знаю как это лучше назвать, обладал способностью пробуждать других мертвых.

— Это ты к чему? — спросила Маша.

— К тому, если эти сволочи, которые раскурочили цех, вывезли трупы на кладбище, то можешь себе представить, сколько собратьев наши покойнички могли перебудить?

— Ересь какая-то! — Воскликнул Толя. —  Где тут наука кончается, а где религия начинается?!

— Этого я не знаю. Золотая середина, наверное, между научными феноменами и религиозной мистификацией.

— А что стало с этим Богуславским? — снова подала голос девушка.

— Не знаю, его следы затерялись где-то в конце двадцатых годов, больше он нигде не всплывал.

— Он, наверное, не был хорошим человеком, — задумчиво проговорила Маша. — Использовать людей, пусть даже мертвых в таких чудовищных целях. Мне бабушка всегда говорила, когда мы на кладбище ходили, что у усопшего должно быть своё место. Пусть даже не отпетый, как самоубийца, но похоронен должен быть как положено, с крестом. Она говорила, что увидит человек могилку, да помянет хотя бы думкой своей, им от этого на том свете легче, а зарывать как собаку бездомную нельзя. Вот тебе и мистификация.

Она поднялась на ноги и подошла к окну, встав рядом с братом. На улице по-прежнему никого не было.

— Всё равно, не верю я, — скептически покачал головой Толя и подошел к печке проверить свои джинсы.

— Можешь не верить, — усмехнулся Сергей, глядя на парня, разглаживающего складки на ещё не высохших штанах, — но то, что ты видел сейчас — живое тому доказательство. И подобные случаи, скажу я тебе, не единичны. Если верить некоторым документам, то во времена Великой Отечественной не упокоенные на поле боя пробуждались и даже свидетели этому были, только, видите ли, по официальной доктрине обнародовать подобные случаи нельзя было. Феномен пытались изучать, но безуспешно, всё в итоге списали на секретное немецкое оружие, очевидцам, кстати, так и объяснили, а заодно посоветовали язык за зубами держать. И это не только в войну было. Алхимик знал одного мужика, который всю жизнь прожил в Подмосковье и проработал в милиции не один год. Так вот он рассказывал, когда менты положили энное количество защитников дома советов в сентябре девяносто третьего, то их трупы просто-напросто вывозили за пределы города и там скидывали в речки, болота, канавы, куда угодно, лишь бы следы своих злодеяний укрыть.  А через месяц, по первым морозам, начали эти «товарищи» подниматься. Ну, разобрались с ними, конечно, но всё в строгом секрете до сих пор держат.

— Тогда скажи, чего им от нас-то надо?

— Кто что говорит. Алхимик, например, говорил, что покойникам нужно человеческое тепло, поэтому, поедая живых они стараются таким образом как можно больше его поглотить. Ещё я слыша, что не упокоенные хотят отомстить за свои скитания. А в общем-то можно только догадываться, чего им от нас надо. Ясно только одно — ничего хорошего ждать от этих ребят нельзя.

— А про них как ты узнал, — кивнул Анатолий в сторону окон.

— Мне Мишка перед смертью все рассказал. Он видел как-то ночью нескольких, они под окнами дежурили, даже в дверь стучались. И про цех заброшенный рассказал.