Сага о любви

— Я читаю во чего! — Понченок сунул в нос Гераклу один из тех многочисленных литературных изысков, коими были нашпигованы современные киоски Союзпечать «по самый небалуйся» типа«Адвокат» предположим Натали Светланиной или«В постели с Авторитетом» Агрепины Пашкиной.

— Читай вон чо! — парируя Геракл вывалил на стол первый попавшийся на книжной полки том, им оказался Вольфганг Кеппен. Когда Геракл сам открыл книгу этого автора с которым в постель видимо было лучше не ложиться, он сам был охуячен истинной лаконичностью языка с помощью которого писатель излагал свои мысли (в частности он читал «Голуби в траве») и сразу же охарактеризовал автора Панченку, как учителя Ремарк и абсолютно святого господа бога. Была у него такая привычка. На что Каче — Пыч достал сказки Гауфма-на и хотел тоже напугать Геракла, но открыв их попал на иллюстрацию изображающую гнуснейших по типу шагаловских карликов и сам онемел от ужаса. Новая состоянка однако не смутила Каче — Пыча и он тут же стал просить у Серьгоболта эту книжку для себя, а на вопрос: «Зачем тебе ее брать?» ответил исчерпывающе:«А я ее не читать, я ее иметь хочу!» О войне Каче — Пыч ничего не говорил, он только показывал порезы под сиськой и отчаянно смеялся, прося при этом всех окружающих не бередить его старые раны. На вопрос:«ты это что, сиськой закусить хотел?» Отвечал«А хуй знает, теща сделала!» (что было явной ложью так как теща Каче — Пыча была не только старенькой женщиной, но еще и работала педиатром)

— У тебя интеллект упал на хуй! — пытался что либо объяснить Каче Пычу Серьгоболт, на что тот спокойно отвечал:

— Это не интеллект у меня сузился, это — ментальность, а интеллект — да, упал у меня: Фокусник и конкурент Коперфильда решил превзойти другана и самого себя. Для этого он намеревается посадить себя на кол. От него отказались даже кореша — помошники, но на какие жертвы не пойдешь ради Славы. Целью Виталия Васильевича, вскрывающего пришедший по почте мятый вонючий конверт, не было ни тщеславие, ни сам Слава, он просто был болезненно гиперактивен и не внимателен как Вини-Пух и к тому как и последний обладал патологической зависимостью от сладкого. Из музыкального центра Самсунг в это время лилась дивная нечеловеческая музыка трэш-металлической группы Антракс, они исполняли «Индейцы», в общем все было пучком. Вскрыв конверт Виталий Васильевич не обнаружил в нем ни письма, ни даже маленькой записочки. Геракл только что просмотрел сюжет о продаже с аукциона бутылки армянского коньяка Арарат, побывавшего на вершине святой горы, куда как известно нечаянно заплыл Ной. Другие новости сообщали, что Капучино позитивно действовал на талии и груди англичанок и о том, что сотовые телефоны распугали в старушке Европе всех приведений, и о всякой такой хуйне как нанесение очередных ракетно — бомбовых ударов по талибо — канибалам. В общем все было пучком и ничего не предвещало всякого такого… Короче, когда Виталий Васильевич вскрыл конверт, он решил что кто — то из его наркоманских корешей совершенно охренел, т. к там он обнаружил белый порошок.

— Вот козлы!-томно произнес Виталий и зацепив порошка на ноготь занюхнул его. Прихода впрочем не последовало, что мгновенно разочаровало командира «Он че — то не понял ваще на хуй!» и повторил дозняк, что опять не вызвало ничего кроме громкого чеха.«Срань Господня!», как в телебоевике гордо отрезал Геракл. Так оно и было, потому что он занюхал споры сибирской язвы. Не поняв ничего, Геракл выбросил конверт в корзину и отправился в «Бар на борту»,где въебал немного водки. Потом он раскурился и нагрянул к Зене. Бедная женщина недавно родила и теперь совершенно охуела. Она уже не знала на кого наехать и все искала дьявола, чтобы отпиздить до смерти. Но поскольку она сама мыслила довольно меркантильным образом, ей все не удавалось этого. Однако пробиваясь к супер — цели, Зена по-ходу преодолевала массу мелких. Жаль только, что никто из окружающих не видел ее врагов и Гераклу также пришлось довольствоваться видами обнаженного зениного зада, танцующего верхний брейк среди довольно тесного кубрика. Чашки — ложки она уже давно покоцала. Кусок желтого металла обнаруженного за лежаком актриса принимала за золото Рейна и неистовым криком предупреждала об этом.

— Слышь ты, дура, ну — ка сядь — ка надо побазарить! — неловко обратился к женщине Геракл.

— А ты поц тухлый, мне ничего уже не должен?! — Зена закрутилась в собственных юбках, а лифчик из платины уже не мог вмещать ее грудей.

— Я тута зажигал нехило, — что — то хотел сказать Геракл, но получив сильный удар по лицу, брызнул горловою кровью и откинулся смотреть репортажи с Владимиром Позднером, рекламирующим мобильные системы.