Сахар

— А у меня есть такая специальная тетрадочка, в которой записаны имена всех, у кого то заклинание получалось. Я вскоре после Битвы опросила всех, кто старше четвертого курса, до кого смогла дотянуться. И у меня там все. И отдельной графой — те, кто не отказался, кто пытался, но не смог.

— Серьезное исследование. Но зачем?

— А чтобы не забывать, с кем имею дело.

— И тем не менее, ты пришла.

— Так именно поэтому, — сказала Уизли, как будто это было что-то само собой разумеющееся. — Раз ты не так хорошо умеешь наслаждаться чужой болью, как тебе бы хотелось, возможно, с тобой есть о чем разговаривать.

И они поговорили еще немного, а потом Уизли пошла на свидание с Чанг, а Панси отправилась домой. Почему-то ей не хотелось пока встречаться с ними двоими разом. Либо Чанг, либо Уизли, иначе получалось слишком много для нее одной. Чего именно «слишком много», она пока что не определилась.

Позавчера Теодор Нотт прислал ей письмо. Интересовался самочувствием, спрашивал, куда она пропала, осторожно намекал, что все еще ждет сведений про Чанг и Уизли. Панси могла бы выжать из этой ситуации очень многое. Но она написала, что ничего не помнит, поскольку, как ей сказали, какой-то идиот применил к ней Обливиэйт, а это сильно ухудшает способность анимагов запоминать что-либо в следующие несколько дней после применения заклинания. Это была наглая ложь, но Панси была уверена, что Тео не полезет в книги проверять, так ли это.

Конечно, с тех пор она не раз уже подумала, что гораздо выгоднее было бы намекнуть ему, что она помнит не только про свою жизнь у Чанг и Уизли, но и то, что ей предшествовало, припугнуть Тео, что пожалуется в Аврорат, и благополучно выйти за него замуж (и, возможно, с его помощью все-таки продать Рите Скитер все, что увидела, там были и достаточно интересные сцены). Этот вариант был выгодным. Но привлекательным он почему-то быть перестал. Если бы Панси кто-то спросил, почему, вряд ли она смогла бы ответить. Точный ответ знала только ее внутренняя кошка, а она говорить пока что не умела.