Сахар

Малфой придумывал планы гораздо смешнее. Они, конечно, редко срабатывали, но зато в них почти никогда не участвовали (и, соответственно, не рисковали!) девчонки. И вообще никто не рисковал, кроме Крэбба и Гойла. Но Малфой с ними нынче не дружит, ни с Блейзом, ни с Тео, Малфой стал трепетный и нежный и чтит мейнстрим. Тео всего-то что-то про грязнокровок и сквибов сказал, а этот как взовьется, какого дракла, мол, вы сквибов людьми не считаете, да что вы знаете, да пошли вы все… потом извинился, конечно, но свободного и непринужденного общения с ним с тех пор как-то не получается. Да и сам он явно предпочитает проводить время в какой-то другой компании. На их традиционных посиделках, по крайней мере, с середины лета не показывался. Никто об этом вроде бы не жалел, по крайней мере, Блейз точно не жалел — до тех самых пор, пока Тео не заобливиэйтил Панси.

Нет, Блейз не считал Обливиэйт уголовно наказуемым заклинанием, как некоторые особо одаренные политики современности, но ведь должны же быть какие-то границы. Плевать в стакан тоже не преступление, но среди своих такое делать не станешь (да и вообще, кто плюет в чужие стаканы… Блейз всегда считал, что Панси — своя. Вредная она, конечно, аж до тошноты иногда, и прилипчивая, и сладкого ест столько, что непонятно, где оно в ней помещается, и вообще, дура она. Но своя же дура! Это чужих дур можно презирать и использовать, а своих нужно защищать и беречь, чтоб не убились, а не Обливиэйтом по ним долбать!

И уж тем более не стоит свою, слизеринскую девчонку, пусть даже в виде кошки, оставлять на довольно узком карнизе, за чужим окном, да в такую мерзкую погоду, даже не удостоверившись, что ее заметят и ей откроют. А если упадет? А если замерзнет? Тео, конечно, резонно сказал, что если маячить на другой стороне улицы и за окнами наблюдать, то кто-нибудь может заметить, что-то заподозрить, а они для того из Паркинсон кошку и делали, чтоб никто ничего не заподозрил. Он, конечно, был прав…

Прав-то прав, но Мерлин, дезиллюминационные заклинания для кого придумывали? Для грязнокровок, что ли? Тео и не вспомнил о такой возможности, зато Блейз вспомнил, и расставшись с Тео вернулся проследить, все ли в порядке с Панси. И правильно сделал, потому что ничего было не в порядке! Она сидела у этого долбанного окна, мяукала и дрожала, и никто ей не открывал. Они там оглохли, что ли, эти девицы?

Давно Блейз так не нервничал. Ему к тому же все время казалось, что карниз слишком узкий для кошки, и она сейчас упадет. Помаявшись некоторое время, он понял, что не сможет долго так стоять, с палочкой для Вингардиум Левиоса наготове, да и потом, Панси, может, все-таки не упадет, но замерзнет же, и отправился мириться с Драко.

Малфой обругал Тео какими-то совершенно новыми для Блейза ругательствами, потом обругал его самого, потом сел писать письмо. Как выяснилось, он умел ругаться и думать одновременно, потому что письмо оказалось адресовано Чанг и Уизли.

— Вряд ли они примут приглашение на бал, да даже если и примут, я как-нибудь переживу. Зато им придется впускать сову, а значит, и Панси заметят.

— Да, но пока сова долетит…

— А ты думал, мы ее из мэнора отправим? Щас. Я сейчас посажу ее в клетку и камином отправлюсь в Косой Переулок. Там и выпущу, через пять минут будет на месте. А ты давай аппарируй обратно, проследи, чтобы они там Панси с окна не скинули и чтоб она мою сову не съела. Или сова ее. Не знаю, кто кого, в общем, проследи, ладно?

— Спасибо большое, Драко! Ты это… заходи посидеть-то иногда, мы будем рады тебя видеть.

— Ты за себя говори, — криво усмехнулся Малфой. — Но спасибо.

И направился к камину, ясно давая понять, что пора аппарировать.

Тогда Блейзу казалось, что они нашли лучший выход из ситуации. Сомневаться в этом он начал через день, когда сел почитать про последствия Обливиэйта — ну чисто для общего развития! — и понял, что Панси может теперь остаться кошкой, настоящей такой тупой кошкой, до тех пор, пока кто-нибудь не напоит ее специализированным зельем.

И кто, интересно, это сделает, кроме него? Нотт, что ли? Так и вышло, что Блейзу пришлось, подумать только, идти в гости к Уизли и Чанг, из-за которых все это случилось. Сидел на диване, пил какой-то бесцветный чай и пытался им доказать, что Панси — его кошка. Хорошо хоть объявление на столбе увидел, мол, найдена кошка, сообразил, что к чему, пришел уже с годной заготовкой, а то и неизвестно, как бы он объяснил свой визит и свой внезапный интерес к чужой кошке.

— Так это твоя кошка, Блейз? — улыбнулась Чанг. — Надо же, как здорово! А мы-то уже боялись, что придется ее себе оставить.

Блейза еле заметно передернуло. Чтобы их Панси навсегда осталась жить у… этих? Ох!

— Как же получилось, что она оказалась на улице?

— Я носил ее в «Волшебный зверинец», на осмотр, а после осмотра она вдруг вырвалась и убежала. Она такая своенравная!

— И как, у нее все в порядке со здоровьем?

Что? Секунду спустя Блейз вспомнил, что сам только что врал про осмотр.

— Да, вполне здоровая кошка, все хорошо оказалось.