Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17627
- Потому, что он плохой, мистер. Взаправду плохой. Вот и все.
- Вон оно что? - протянул Паркинс. Он кивнул и пыхнул сигаретой. - Ну, ладно. - Он поглядел на Объединенную среднюю школу. - Офигенно мало нынче народу… во всяком случае, уделовских. Автобусы опаздывают, детишки не идут - приболели, канцелярия обзванивает дома и никто ей не отвечает. Ко мне тут забегал завуч, я его чуток успокоил. Занятный лысый типчик - думает, будто знает, чего делает. Да ладно, так ли, эдак ли, а учителя на месте. Живут-то в основном за городом. Вот смогут поучить друг дружку.
Думая про Мэтта, Бен сказал:
- Не все живут за городом.
- Один черт, - отозвался Паркинс. Ему на глаза попались колья за ремнем у Бена. - Собрались укокошить этого хмыря такой вот штукой?
- Да.
- Хотите, дак возьмите мою пушку. Нолли об ней мечтал. Да-а, любил Нолли ходить при оружии, только ему и понадеяться нельзя было, что кто-нибудь банк грабанет - банка-то в Уделе нету. Правда, вампир из Ноли выйдет хороший - коли парень вникнет в это дело.
Марк смотрел на Паркинса с нарастающим ужасом, и Бен понял, что мальчика надо увозить. Это было хуже всего.
- Пошли, - сказал он Марку. - Он конченый человек.
- Кажись, так оно и есть, - согласился Паркинс. Блеклые глаза, окруженные сеткой морщинок, осмотрели город. - Что тихо, то тихо. Я тут видел Мэйбл Уэртс с биноклем… а чего нынче высматривать? Вот ночью, похоже, будет, чего.
Бен с Марком вернулись к машине. Было почти 5:3О.
В без четверти шесть они подъехали к церкви Святого Андрея. Храм отбрасывал длинные тени, которые, словно пророчествуя, накрыли дом священника, стоявший на другой стороне улицы. Вытащив с заднего сиденья сумку Джимми, Бен вытряхнул ее содержимое. Там отыскалось несколько маленьких ампул. Бен выплеснул то, что в них было, за окошко, сохранив флакончики.
- Что вы делаете?
- Наберем туда святой воды, - объяснил Бен. - Идем.
Они прошли по тротуару к церкви и поднялись по ступеням. Собравшийся было открыть центральную дверь Марк вдруг остановился и ткнул пальцем:
- Смотрите.
Ручка почернела и слегка оплавилась, будто сквозь нее пропустили мощный электрический разряд.
- Тебе это о чем-нибудь говорит? - спросил Бен.
- Нет. Нет, но… - Марк тряхнул головой, прогоняя неоформившуюся мысль, открыл дверь, и они вошли. В церкви было серо, прохладно, ее заполняло то бесконечное беременное молчание, которое роднит все пустые алтари веры, и белой, и черной. По обе стороны от широкого прохода, разделяющего два ряда скамей, гипсовые ангелы удерживали чаши со святой водой, склонив спокойные, полные радостного понимания лица, словно им хотелось увидеть свое отражение в неподвижной воде.
Бен положил ампулы в карман и велел:
- Омой лицо и руки.
Марк встревоженно посмотрел на него.
- Это же свя… свято…
- Святотатство? На этот раз нет. Давай.
Они макнули в неподвижную воду руки, потом плеснули на лица - так только что проснувшийся человек плещет холодной водой в глаза, чтобы снова загнать в них окружающее. Достав из кармана первую ампулу, Бен стал заполнять ее, и тут пронзительный голос прокричал: «Эй, там! А ну! Что это вы делаете?»
Бен обернулся. Оказалось, что голос принадлежит Роде Корлесс, домоправительнице отца Каллахэна, которая сидела на первой скамье, беспомощно крутя в руках четки. Из-под подола черного платья торчала нижняя рубашка, волосы были в беспорядке - она причесывала их пальцами.
- Где святой отец? Что вы делаете? - голос был тонким, пронзительным, близким к истерике.
- Вы кто? - спросил Бен.
- Миссис Корлесс. Экономка отца Каллахэна. Где святой отец? Что вы делаете? - Женщина стиснула руки, ломая пальцы.
- Отец Каллахэн нас покинул, - сказал Бен как мог осторожно.
- О, - она прикрыла глаза. - Он выступил против той напасти, что поразила этот город?
- Да, - ответил Бен.
- Так я и знала, - сказала миссис Корлесс. - Можно было не спрашивать. Отец Каллахэн - хороший священник, твердый слуга Господа. Всегда находились такие, что говорили: ему-де никогда не обрести такой силы духа, чтобы занять место отца Бергерона… но он занял. Значит, вышло, что отец Каллахэн не то что хорош - слишком хорош для него. - Миссис Корлесс посмотрела на них широко раскрытыми глазами. Из левого выкатилась и сбежала по щеке слезинка. - Он ведь не вернется, правда?
- Не знаю, - сказал Бен.
- Болтали, дескать, святой отец пьет, - продолжала Рода Корлесс, словно не услышала. - А был хоть один священник-ирландец, который не зря ел свой хлеб да к бутылке не прикладывался? Это вам не белоручки-неженки, сосунки, церковные крысы! Куда им до него! - Ее голос поднялся к сводчатому потолку в хриплом, почти вызывающем крике. - Он священником был, а не каким-нибудь святошей-олдерменом!
Бен с Марком слушали молча, не удивляясь. День был пронизан нереальностью, и ничто уже не удивляло, даже сил на это не было. Бен с Марком перестали считать себя борцами, мстителями, избавителями - день вобрал их в себя, они беспомощно жили - и только.
- Вон оно что? - протянул Паркинс. Он кивнул и пыхнул сигаретой. - Ну, ладно. - Он поглядел на Объединенную среднюю школу. - Офигенно мало нынче народу… во всяком случае, уделовских. Автобусы опаздывают, детишки не идут - приболели, канцелярия обзванивает дома и никто ей не отвечает. Ко мне тут забегал завуч, я его чуток успокоил. Занятный лысый типчик - думает, будто знает, чего делает. Да ладно, так ли, эдак ли, а учителя на месте. Живут-то в основном за городом. Вот смогут поучить друг дружку.
Думая про Мэтта, Бен сказал:
- Не все живут за городом.
- Один черт, - отозвался Паркинс. Ему на глаза попались колья за ремнем у Бена. - Собрались укокошить этого хмыря такой вот штукой?
- Да.
- Хотите, дак возьмите мою пушку. Нолли об ней мечтал. Да-а, любил Нолли ходить при оружии, только ему и понадеяться нельзя было, что кто-нибудь банк грабанет - банка-то в Уделе нету. Правда, вампир из Ноли выйдет хороший - коли парень вникнет в это дело.
Марк смотрел на Паркинса с нарастающим ужасом, и Бен понял, что мальчика надо увозить. Это было хуже всего.
- Пошли, - сказал он Марку. - Он конченый человек.
- Кажись, так оно и есть, - согласился Паркинс. Блеклые глаза, окруженные сеткой морщинок, осмотрели город. - Что тихо, то тихо. Я тут видел Мэйбл Уэртс с биноклем… а чего нынче высматривать? Вот ночью, похоже, будет, чего.
Бен с Марком вернулись к машине. Было почти 5:3О.
В без четверти шесть они подъехали к церкви Святого Андрея. Храм отбрасывал длинные тени, которые, словно пророчествуя, накрыли дом священника, стоявший на другой стороне улицы. Вытащив с заднего сиденья сумку Джимми, Бен вытряхнул ее содержимое. Там отыскалось несколько маленьких ампул. Бен выплеснул то, что в них было, за окошко, сохранив флакончики.
- Что вы делаете?
- Наберем туда святой воды, - объяснил Бен. - Идем.
Они прошли по тротуару к церкви и поднялись по ступеням. Собравшийся было открыть центральную дверь Марк вдруг остановился и ткнул пальцем:
- Смотрите.
Ручка почернела и слегка оплавилась, будто сквозь нее пропустили мощный электрический разряд.
- Тебе это о чем-нибудь говорит? - спросил Бен.
- Нет. Нет, но… - Марк тряхнул головой, прогоняя неоформившуюся мысль, открыл дверь, и они вошли. В церкви было серо, прохладно, ее заполняло то бесконечное беременное молчание, которое роднит все пустые алтари веры, и белой, и черной. По обе стороны от широкого прохода, разделяющего два ряда скамей, гипсовые ангелы удерживали чаши со святой водой, склонив спокойные, полные радостного понимания лица, словно им хотелось увидеть свое отражение в неподвижной воде.
Бен положил ампулы в карман и велел:
- Омой лицо и руки.
Марк встревоженно посмотрел на него.
- Это же свя… свято…
- Святотатство? На этот раз нет. Давай.
Они макнули в неподвижную воду руки, потом плеснули на лица - так только что проснувшийся человек плещет холодной водой в глаза, чтобы снова загнать в них окружающее. Достав из кармана первую ампулу, Бен стал заполнять ее, и тут пронзительный голос прокричал: «Эй, там! А ну! Что это вы делаете?»
Бен обернулся. Оказалось, что голос принадлежит Роде Корлесс, домоправительнице отца Каллахэна, которая сидела на первой скамье, беспомощно крутя в руках четки. Из-под подола черного платья торчала нижняя рубашка, волосы были в беспорядке - она причесывала их пальцами.
- Где святой отец? Что вы делаете? - голос был тонким, пронзительным, близким к истерике.
- Вы кто? - спросил Бен.
- Миссис Корлесс. Экономка отца Каллахэна. Где святой отец? Что вы делаете? - Женщина стиснула руки, ломая пальцы.
- Отец Каллахэн нас покинул, - сказал Бен как мог осторожно.
- О, - она прикрыла глаза. - Он выступил против той напасти, что поразила этот город?
- Да, - ответил Бен.
- Так я и знала, - сказала миссис Корлесс. - Можно было не спрашивать. Отец Каллахэн - хороший священник, твердый слуга Господа. Всегда находились такие, что говорили: ему-де никогда не обрести такой силы духа, чтобы занять место отца Бергерона… но он занял. Значит, вышло, что отец Каллахэн не то что хорош - слишком хорош для него. - Миссис Корлесс посмотрела на них широко раскрытыми глазами. Из левого выкатилась и сбежала по щеке слезинка. - Он ведь не вернется, правда?
- Не знаю, - сказал Бен.
- Болтали, дескать, святой отец пьет, - продолжала Рода Корлесс, словно не услышала. - А был хоть один священник-ирландец, который не зря ел свой хлеб да к бутылке не прикладывался? Это вам не белоручки-неженки, сосунки, церковные крысы! Куда им до него! - Ее голос поднялся к сводчатому потолку в хриплом, почти вызывающем крике. - Он священником был, а не каким-нибудь святошей-олдерменом!
Бен с Марком слушали молча, не удивляясь. День был пронизан нереальностью, и ничто уже не удивляло, даже сил на это не было. Бен с Марком перестали считать себя борцами, мстителями, избавителями - день вобрал их в себя, они беспомощно жили - и только.
Страница 169 из 178
