Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17115
- Мне она явно понравилась гораздо больше, чем критикам, - отозвался Мэтт, усаживаясь. - Думаю, со временем к ней придет успех. Как жизнь, Проныра?
- Бьет ключом, - ответил тот. - Бьет ключом, как всегда. Джеки! - завопил он. - Тащи Мэтту стакан!
- Подождешь минутку, пердун старый! - заорала Джеки в ответ, отчего за ближайшими столиками рассмеялись.
- Прелесть что за деваха, - заметил Проныра. - Дочка Морин Толбот.
- Да, - согласился Мэтт. - Джеки у меня училась. Выпуск семьдесят первого года. А мать - пятьдесят первого.
- Мэтт учит английскому в средней школе, - сообщил Проныра Бену. - Вам будет о чем поговорить, еще как.
- А я помню девушку по имени Морин Толбот, - сказал Бен. - Она приходила к моей тетке и забирала стиранное белье, а возвращала все сложенным в плетеную корзинку. Без одной ручки.
- Так вы из Удела, Бен? - спросил Мэтт.
- Мальчишкой я жил тут некоторое время у своей тетки Синтии.
- У Синди Стоуэнс?
- Да.
Пришла Джеки с чистым стаканом, и Мэтт налил себе пива.
- Ну, значит, мир и впрямь тесен. Когда я первый год преподавал в Салимовом Уделе, ваша тетя была в выпускном классе. Как она поживает, хорошо?
- Она в семьдесят втором умерла.
- Простите.
- Она перешла в мир иной очень легко, - ответил Бен и снова наполнил стакан. Музыканты отыграли и гуськом потянулись к стойке. Шум болтовни едва заметно притих.
- Вы вернулись в Иерусалимов Удел написать про нас книгу? - спросил Мэтт.
В голове у Бена раздался предупредительный звонок.
- Наверное в каком-то отношении, - отозвался он.
- Для биографа этот городок мог оказаться и хуже. «Воздушный танец» вышел отличной книжкой. Думаю, в нашем городке могла бы сложиться еще одна превосходная книга. Когда-то мне казалось, что я сам смогу ее написать.
- А почему не написали?
Мэтт улыбнулся - в легкой улыбке не было и следа горечи, злобы или цинизма:
- Не хватило одного жизненно важного ингредиента: таланта.
- Не верьте, не верьте, - вмешался Проныра, сливая в стакан опивки из кувшина. - У старины Мэтта таланта вагон и маленькая тележка. Учить в школе - работа что надо. Школьных учителей никто не ценит, но они… - Он покачнулся на стуле в поисках завершения. Его очень сильно развезло. - Соль земли, - закончил он, набрал полный рот пива, скривился и встал. - Пардон… схожу отлить.
Он убрел прочь, натыкаясь на людей и громко окликая их по именам.
Те, нетерпеливо или добродушно приветствуя Проныру, пропускали его, и наблюдать за его продвижением к мужскому туалету было все равно что наблюдать за пинболльным шариком, который, подпрыгивая, мчится вниз, к подкидывающим его шпенькам.
- Вот вам крушение отличного человека, - сказал Мэтт и поднял палец. Почти немедленно появилась официантка. Она обратилась к нему «мистер Бэрк». Девушка казалась слегка скандализованной тем, что ее давнишний преподаватель классического английского сидит тут и поддает с субъектами вроде Проныры. Когда она повернула прочь, чтобы принести еще один кувшин, Бен подумал, что вид у Мэтта несколько смущенный.
- Мне Проныра нравится, - сказал Бен. - У меня возникло такое чувство, что когда-то в нем много чего было. Что с ним случилось?
- О, тут рассказывать нечего, - ответил Мэтт. - Бутылка одолела. Одолевала-одолевала, с каждым годом - чуть сильнее, а теперь прибрала целиком. Во время Второй мировой он за Анизо получил Серебряную звезду. Циник бы счел, что, погибни Проныра, его жизнь имела бы больший смысл.
- Я не циник, - сказал Бен. - Мне он все равно нравится. Но, думаю, будет лучше, если сегодня вечером я подвезу его домой.
- Было бы прекрасно, если бы вы это сделали. Я теперь хожу сюда послушать музыку. Люблю громкую музыку, а с тех пор, как слух начал сдавать - больше, чем когда-либо. Вас, как я понимаю, интересует дом Марстена. Ваша книга о нем?
Бен подскочил.
- Кто сказал?
Мэтт улыбнулся.
- Как это в старой песенке у Мартина Гэя? «Мне нашептало виноградное вино». Ароматная яркая идиома, хотя, если подумать, образ немного нечеткий. Возникает такая картина: склонив ухо к «Конкорду» или«Токаю», стоит человек и внимает. Я говорю бессвязно? Нынче я частенько говорю бессвязно, перескакиваю с одного на другое, но редко пытаюсь справиться с этим. Откуда я узнал? Джентльмены из прессы называют это «информированными источниками»… собственно говоря, от Лоретты Старчер. Она - библиотекарь в местном оплоте литературы. Вы несколько раз заходили просмотреть в камберлендском «Леджере» статьи, касающиеся старинного скандала, а еще брали у нее два публицистических сборника на криминальные темы, где были очерки о нем. Кстати, Лаберт написал неплохо - он в сорок шестом приезжал в Удел и сам проводил расследование. Но вот опус Сноу - просто словесный мусор.
- Знаю, - машинально отозвался Бен.
- Бьет ключом, - ответил тот. - Бьет ключом, как всегда. Джеки! - завопил он. - Тащи Мэтту стакан!
- Подождешь минутку, пердун старый! - заорала Джеки в ответ, отчего за ближайшими столиками рассмеялись.
- Прелесть что за деваха, - заметил Проныра. - Дочка Морин Толбот.
- Да, - согласился Мэтт. - Джеки у меня училась. Выпуск семьдесят первого года. А мать - пятьдесят первого.
- Мэтт учит английскому в средней школе, - сообщил Проныра Бену. - Вам будет о чем поговорить, еще как.
- А я помню девушку по имени Морин Толбот, - сказал Бен. - Она приходила к моей тетке и забирала стиранное белье, а возвращала все сложенным в плетеную корзинку. Без одной ручки.
- Так вы из Удела, Бен? - спросил Мэтт.
- Мальчишкой я жил тут некоторое время у своей тетки Синтии.
- У Синди Стоуэнс?
- Да.
Пришла Джеки с чистым стаканом, и Мэтт налил себе пива.
- Ну, значит, мир и впрямь тесен. Когда я первый год преподавал в Салимовом Уделе, ваша тетя была в выпускном классе. Как она поживает, хорошо?
- Она в семьдесят втором умерла.
- Простите.
- Она перешла в мир иной очень легко, - ответил Бен и снова наполнил стакан. Музыканты отыграли и гуськом потянулись к стойке. Шум болтовни едва заметно притих.
- Вы вернулись в Иерусалимов Удел написать про нас книгу? - спросил Мэтт.
В голове у Бена раздался предупредительный звонок.
- Наверное в каком-то отношении, - отозвался он.
- Для биографа этот городок мог оказаться и хуже. «Воздушный танец» вышел отличной книжкой. Думаю, в нашем городке могла бы сложиться еще одна превосходная книга. Когда-то мне казалось, что я сам смогу ее написать.
- А почему не написали?
Мэтт улыбнулся - в легкой улыбке не было и следа горечи, злобы или цинизма:
- Не хватило одного жизненно важного ингредиента: таланта.
- Не верьте, не верьте, - вмешался Проныра, сливая в стакан опивки из кувшина. - У старины Мэтта таланта вагон и маленькая тележка. Учить в школе - работа что надо. Школьных учителей никто не ценит, но они… - Он покачнулся на стуле в поисках завершения. Его очень сильно развезло. - Соль земли, - закончил он, набрал полный рот пива, скривился и встал. - Пардон… схожу отлить.
Он убрел прочь, натыкаясь на людей и громко окликая их по именам.
Те, нетерпеливо или добродушно приветствуя Проныру, пропускали его, и наблюдать за его продвижением к мужскому туалету было все равно что наблюдать за пинболльным шариком, который, подпрыгивая, мчится вниз, к подкидывающим его шпенькам.
- Вот вам крушение отличного человека, - сказал Мэтт и поднял палец. Почти немедленно появилась официантка. Она обратилась к нему «мистер Бэрк». Девушка казалась слегка скандализованной тем, что ее давнишний преподаватель классического английского сидит тут и поддает с субъектами вроде Проныры. Когда она повернула прочь, чтобы принести еще один кувшин, Бен подумал, что вид у Мэтта несколько смущенный.
- Мне Проныра нравится, - сказал Бен. - У меня возникло такое чувство, что когда-то в нем много чего было. Что с ним случилось?
- О, тут рассказывать нечего, - ответил Мэтт. - Бутылка одолела. Одолевала-одолевала, с каждым годом - чуть сильнее, а теперь прибрала целиком. Во время Второй мировой он за Анизо получил Серебряную звезду. Циник бы счел, что, погибни Проныра, его жизнь имела бы больший смысл.
- Я не циник, - сказал Бен. - Мне он все равно нравится. Но, думаю, будет лучше, если сегодня вечером я подвезу его домой.
- Было бы прекрасно, если бы вы это сделали. Я теперь хожу сюда послушать музыку. Люблю громкую музыку, а с тех пор, как слух начал сдавать - больше, чем когда-либо. Вас, как я понимаю, интересует дом Марстена. Ваша книга о нем?
Бен подскочил.
- Кто сказал?
Мэтт улыбнулся.
- Как это в старой песенке у Мартина Гэя? «Мне нашептало виноградное вино». Ароматная яркая идиома, хотя, если подумать, образ немного нечеткий. Возникает такая картина: склонив ухо к «Конкорду» или«Токаю», стоит человек и внимает. Я говорю бессвязно? Нынче я частенько говорю бессвязно, перескакиваю с одного на другое, но редко пытаюсь справиться с этим. Откуда я узнал? Джентльмены из прессы называют это «информированными источниками»… собственно говоря, от Лоретты Старчер. Она - библиотекарь в местном оплоте литературы. Вы несколько раз заходили просмотреть в камберлендском «Леджере» статьи, касающиеся старинного скандала, а еще брали у нее два публицистических сборника на криминальные темы, где были очерки о нем. Кстати, Лаберт написал неплохо - он в сорок шестом приезжал в Удел и сам проводил расследование. Но вот опус Сноу - просто словесный мусор.
- Знаю, - машинально отозвался Бен.
Страница 53 из 178
