Фандом: Гарри Поттер. Где-то встречала фразу: «У лорда Малфоя было две любви — родовая честь и фамильная палочка». На честь его в каноне, по моему, никто не покушался, а вот палочке повезло гораздо меньше…
39 мин, 55 сек 653
Всегда аккуратный и вежливый лорд Малфой метался по комнате, втаптывая осыпающийся с мантии пепел в полинявший ковер. Ругаясь последними словами и самозабвенно оплакивая фамильную ценность, навеки потерянную для внуков и правнуков, он, похоже, абсолютно выпустил из виду одну ма-аленькую, но очень существенную деталь, о которой его собеседник периодически задумывался еще с того дня, как ему представили кряхтящий кружевной сверток с белобрысой обезьянкой внутри.
А будут ли они вообще у тебя, эти внуки?
Вдоволь набегавшись и немного успокоившись, Малфой изящно опустился в кресло и, выражаясь языком некоей магглорожденной отличницы, включил конструктивное мышление.
— Северус, надеюсь, ты понимаешь, что, хоть меня и лишили палочки, я не могу, просто не имею права оставаться в собственном доме абсолютно беззащитным? Это слизняк Петтигрю, обходясь столько лет одними зубами и облезлым хвостом, вполне может прожить без палочки и всю свою никчемную оставшуюся жизнь, а я в крысу превращаться не умею, и прятаться по углам, пока Темный лорд не сменит гнев на милость, тоже не собираюсь… Но даже если и я смогу где-нибудь достать другую палочку, мне придется долго с ней работать, прежде чем она сможет действовать в полную силу. Поэтому мне надо найти не просто палочку, а максимально приближенную по своим свойствам к утерянной, то есть вязовую, что не столь важно, или с сердцевиной из сердечной жилы дракона, что несоизмеримо важнее. Ты ведь знаешь, что такая сердцевина — это самая крепкая связь с владельцем палочки, самые яркие заклинания, плюс повышенная обучаемость, что немаловажно в моей ситуации. Это достойно звучит, в конце концов — не подобает же главе древнего рода пользоваться какой-нибудь шерстью бобра или кожей тролля. Фу!
Малфой брезгливо сморщил свой донельзя аристократичный нос и с надеждой посмотрел на Снейпа:
— Кстати, Северус, а ты, случайно, не помнишь, у кого из наших знакомых имеются палочки с такой сердцевиной?
В его глазах вдруг блеснули маниакальные огоньки. Снейп отпрянул и выхватил свою палочку, крепко вцепившись пальцами в ее рукоять:
— Но-но, друг мой, без шуток! Я, конечно, безмерно тебе сочувствую, но к таким великим жертвам пока не готов, при всем глубочайшем к тебе уважении.
— Ну что ты, Северус, у меня даже и в мыслях не было… — Малфой успешно притушил во взгляде разочарование, но алчные искорки погасить до конца так и не сумел. Снейп коротко дернул уголком рта, обозначая улыбку, и демонстративно взял стакан левой рукой, не торопясь выпускать палочку из правой.
— Северус, ты мне что, не доверяешь? — праведное возмущение и оскорбленная невинность во всем облике Люциуса были отработаны до блеска еще во времена Первой магической, но старого друга, а по совместительству опытного педагога и декана самого хитроумного факультета Хогвартса такими взглядами было не пронять. Снейп в ответ коротко хмыкнул, отпил пару глотков огневиски и, словно только что вспомнив, повернулся к Малфою:
— Кстати, у твоей дражайшей родственницы, если я не ошибаюсь, точно такая палочка, как ты ищешь. Беллатриса — сильная ведьма, и думаю, что ее палочка не причинила бы тебе много хлопот, не потребовала длительных тренировок и служила бы тебе верой и правдой…
Вдоволь налюбовавшись на очередную смену эмоций на лице лучшего друга, Снейп задумчиво откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
Будь Малфой в адекватном состоянии, он бы с ходу отмел эту абсурдную идею, высмеял друга за откровенно бездарные провокационные разговоры, а в хорошем расположении духа еще и и привел бы не менее пяти причин, по которым высказанное предложение не заслуживало даже минутки его драгоценного внимания. Но после пережитых потрясений Люциус цеплялся за соломинку, и Северус прямо-таки слышал, как щелкают в его припорошенной пеплом голове костяшки счетов и скрипит по пергаменту дорогое перо, разнося по колонкам приходно-расходной книги плюсы и минусы создавшейся ситуации, как тщательно взвешиваются на чашках сверхчувствительных лабораторных весов родственные отношения, личные предпочтения, расклад сил и всевозможные риски, учитываемые с дотошностью опытного финансиста.
А будут ли они вообще у тебя, эти внуки?
Вдоволь набегавшись и немного успокоившись, Малфой изящно опустился в кресло и, выражаясь языком некоей магглорожденной отличницы, включил конструктивное мышление.
— Северус, надеюсь, ты понимаешь, что, хоть меня и лишили палочки, я не могу, просто не имею права оставаться в собственном доме абсолютно беззащитным? Это слизняк Петтигрю, обходясь столько лет одними зубами и облезлым хвостом, вполне может прожить без палочки и всю свою никчемную оставшуюся жизнь, а я в крысу превращаться не умею, и прятаться по углам, пока Темный лорд не сменит гнев на милость, тоже не собираюсь… Но даже если и я смогу где-нибудь достать другую палочку, мне придется долго с ней работать, прежде чем она сможет действовать в полную силу. Поэтому мне надо найти не просто палочку, а максимально приближенную по своим свойствам к утерянной, то есть вязовую, что не столь важно, или с сердцевиной из сердечной жилы дракона, что несоизмеримо важнее. Ты ведь знаешь, что такая сердцевина — это самая крепкая связь с владельцем палочки, самые яркие заклинания, плюс повышенная обучаемость, что немаловажно в моей ситуации. Это достойно звучит, в конце концов — не подобает же главе древнего рода пользоваться какой-нибудь шерстью бобра или кожей тролля. Фу!
Малфой брезгливо сморщил свой донельзя аристократичный нос и с надеждой посмотрел на Снейпа:
— Кстати, Северус, а ты, случайно, не помнишь, у кого из наших знакомых имеются палочки с такой сердцевиной?
В его глазах вдруг блеснули маниакальные огоньки. Снейп отпрянул и выхватил свою палочку, крепко вцепившись пальцами в ее рукоять:
— Но-но, друг мой, без шуток! Я, конечно, безмерно тебе сочувствую, но к таким великим жертвам пока не готов, при всем глубочайшем к тебе уважении.
— Ну что ты, Северус, у меня даже и в мыслях не было… — Малфой успешно притушил во взгляде разочарование, но алчные искорки погасить до конца так и не сумел. Снейп коротко дернул уголком рта, обозначая улыбку, и демонстративно взял стакан левой рукой, не торопясь выпускать палочку из правой.
— Северус, ты мне что, не доверяешь? — праведное возмущение и оскорбленная невинность во всем облике Люциуса были отработаны до блеска еще во времена Первой магической, но старого друга, а по совместительству опытного педагога и декана самого хитроумного факультета Хогвартса такими взглядами было не пронять. Снейп в ответ коротко хмыкнул, отпил пару глотков огневиски и, словно только что вспомнив, повернулся к Малфою:
— Кстати, у твоей дражайшей родственницы, если я не ошибаюсь, точно такая палочка, как ты ищешь. Беллатриса — сильная ведьма, и думаю, что ее палочка не причинила бы тебе много хлопот, не потребовала длительных тренировок и служила бы тебе верой и правдой…
Вдоволь налюбовавшись на очередную смену эмоций на лице лучшего друга, Снейп задумчиво откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
Будь Малфой в адекватном состоянии, он бы с ходу отмел эту абсурдную идею, высмеял друга за откровенно бездарные провокационные разговоры, а в хорошем расположении духа еще и и привел бы не менее пяти причин, по которым высказанное предложение не заслуживало даже минутки его драгоценного внимания. Но после пережитых потрясений Люциус цеплялся за соломинку, и Северус прямо-таки слышал, как щелкают в его припорошенной пеплом голове костяшки счетов и скрипит по пергаменту дорогое перо, разнося по колонкам приходно-расходной книги плюсы и минусы создавшейся ситуации, как тщательно взвешиваются на чашках сверхчувствительных лабораторных весов родственные отношения, личные предпочтения, расклад сил и всевозможные риски, учитываемые с дотошностью опытного финансиста.
Страница 4 из 12
