Самоволка

— А ты что, это видел? Я же сказал, не было этого. Не-бы-ло! Пиши о том, что видел. Ну, как я это вижу. Тьфу ты!

Подполковник начал расхаживать по кабинету, наводя ужас на Сергея.

— В общем, так. Запомни. Сейчас ты напишешь рапорт, который останется у меня в сейфе. Докладывать мне тут не о чем, обычная самовольная отлучка. И никакой связи с несчастным случаем в автопарке она не имеет. Если эта история как-то всплывет, на губу сядет Гвоздев, а не ты. А ты скажешь ему, что все выдумал.

— Он меня убьет. — Прошептал Сергей, не поднимая головы.

— Не убьет… Ладно, я сам с ним поговорю! Пиши рапорт. Нет, постой, лучше я тебе продиктую.

Когда они закончили, Особист разорвал «сказочную» версию самоволки.

— Все, свободен. До завтра. Вызови ко мне сержанта Гвоздева. Думаю, нет нужды говорить, что никто, ни единая душа, не должна знать, о чем мы с тобой говорили и куда ездили.

— А что теперь со мной будет, товарищ подполковник?

— Я тебе кто, Нострадамус? Что надо, то и будет. Не беги впереди паровоза. Завтра поговорим. Мы теперь часто будем общаться.

— Я не буду стукачом.

— А тебя кто-то просит? Все! Уйди с глаз моих! Стукачом он не будет… И не забудь прислать ко мне Гвоздева!

В казарме Сергей прошел к своему месту, под пристальными взглядами остальных солдат. Пока его допрашивал Особист, успела пройти вечерняя поверка, теперь взвод готовился к отбою.

Гвоздь его ждал:

— Ну что?

— Вызывает тебя.

— Что, сейчас?!

— Да, сейчас.

Сержант тяжело вздохнул и ушел.

Вернулся он уже после отбоя. Командовать было некому, но все как-то сами улеглись, когда положено. Сергей лежал на своем верхнем ярусе, глядя в потолок и гадая о будущем. Гвоздь подошел к нему вплотную и позвал шепотом:

— Сережа.

Сергей вздрогнул, уже в который раз за эти сутки. Вот уж от Гвоздя он точно не ждал такого обращения.

— Что? Не спрашивай меня ни о чем. Я очень устал.

— Только одно, Сережа.

— Да?

— Скажи, мы можем не бояться?

Сергей не сразу его понял. Гвоздь повторил:

— Скажи, Кирзыч, Таран и Кирюха — это все? Остальные могут не бояться?

Сергей усмехнулся.

— Да, Гвоздь. Если со мной все будет хорошо, то никто может не бояться.

— Ладно.

Сержант разделся и лег в свою койку.

— Сережа.

Уже почти уснувший Сергей открыл глаза.

— Что?

— У тебя подворотничок грязный.

— А мне плевать, товарищ сержант. Если тебя это беспокоит, можешь подшить его сам.

Потом он уснул.

Особист тряс его за плечо.

— Эй, колдун, подъем!

Сергей моргал спросонья. В казарме было пусто. Видимо, все давно встали.

— Одевайся. И собирай свои вещи. Понял? Все вещи! Здесь твоя служба закончилась.

Сергей сел на койке.

— И куда меня теперь?

Особист вдруг сел на койку с ним рядом.

— Я, Сережа, в мертвых бабок, раздающих самогон, не верю. Но кое-кто у нас верит. Что, не спросишь, у кого это «у нас»? Соображаешь, значит. Этим ты мне и глянулся, рядовой Глянцев. Смотри-ка, почти каламбур получился! Так вот, эти самые «кое-кто» хотят с тобой побеседовать. И выпала тебе, как сказала бы твоя покойница с околицы, дальняя дорога. Да что ты бледнеешь? Просто расскажешь опять все. Понял меня? Все, что ни спросят!

— И про нас с вами тоже?

— И про нас. Все рассказывай, Сережа. И не бойся ничего. Им с тебя, кроме показаний и подписки о неразглашении, взять нечего. Так что побуду я, все же, Нострадамусом, и скажу, что завтра, крайний срок, послезавтра вернешься ты в часть. Но подчиняться теперь будешь мне. Федя весной увольняется, подготовит тебя на замену. Ты хорошо водишь?

— Отец меня с девяти лет за руль нашего жигуленка сажал.

— Вот и славно. Знал бы ты, как трудно найти себе толкового помощника здесь!

— А вам кажется, я подойду?

— Увидим. Одевайся. Сидишь тут в белом, как привидение.

Сергей вскочил и бросился к своему табурету. Первым, что он увидел, была чистая «подшива» на его воротнике.