Сарана

Пыльная посуда, которую никто уже не возьмет, никто не воспользуется.

Побродила еще немного, вернулась. Постояла у ворот, задумчиво глядя на красную звездочку вверху. Представила, как тогда, в в 1941, под женский вой, уходил боец, а потом под слезы счастья пришел в 1945, может, как мой прадед, — в 1947… Как с каждым годом тяжелее ходилось на встречи ветеранов, на парады, где стариков с гвоздиками и медалями становилось все меньше. Время не щадит никого. И ничего. Но прикасаться к прошлому любопытно, трепетно и приятно. Все забыли, а ты помнишь.

— Ну чего, сходила? Выложишь куда опять?

— Да, ба. Выложу.

— Ну выкладывай. Про школу вон, интересно сделала. Хоть где-то про нее останется.

— Так пока стоит, — говорю.

— Если у нас перед сносом обещают новое строить, то этого сноса не будет, либо будет, но через эвона сколько лет, либо пока не купит землю олигарх какой-нибудь. Вон же, завод купил, сдал на металлолом в короткие сроки, а теперь пустырь. Хотя в школе-то что сдавать? Какая в том выгода? Так что простоит еще. Да и ее проще отремонтировать, раньше на века делали.

— Да в следующий год снесут, приедешь летом или когда, а не будет. Вот сорок лет в ней проработала, в школе этой, — со вздохом говорит бабушка.

— Да что-то сомневаюсь я. Ну, посмотрим. Жалко, конечно. Я это, гулять пошла.

— А чего не поела!

— Не хочу.

— Как это — «не хочу»? Я для кого готовлю? Ты ведь сама голубцы просила, ведь надо было, а сама один съела!

— Да, блин, ба. Приду — съем. Не все, правда, но съем. А молоко когда привезут?

— Завтра привезут. Сметаны, может, еще взять?

— Да, а ты оладьи завтра сделаешь?

— Голубцы доешь сначала!

— Да съем я! А что ты деду вот не говоришь это, как будто я в доме все съесть должна одна, я же в поезд не влезу потом! Помидоры ешь, огурцы ешь, а там их целая теплица! Ну ба…

— Да ладно, иди уже, — махнула рукой бабушка, включая телевизор.

— Куда пойдешь-то? На пруд?

— Я же не рыбачить, чего мне там без удочки делать, я по улочкам просто пройдусь. Да я недолго, — протараторила я, косясь на кухню.

— Все, я ушла! Пока!

Посмеялась, вылетела во двор, все-таки ухватив из коробки один помидор, жуя на ходу. Бабушка бы увидела, ух, вставила бы по первое число! Прогулка была небольшая, тоже интересовали забытые дома, которых становится больше — умирает последний владелец, переезжают, забрасывают — много причин… И вот они, дома, стоят и смотрят на тебя пустыми глазницами старых окон.

Старые, покосившиеся, разной отделки, большие и маленькие. С просевшими завалинками, на которых, наверное, все семейство летними вечерами собиралось, либо бабушки с палочками уставшими глазами смотрели на прохожих. Внутрь уже не полезла, так… офотографировала снаружи — хоть и сталкерство — это все равно, в своем роде, взлом, но хоть дома и заброшенные — вламываться я не люблю.

Проходила мимо сгоревшей коммуналки: там когда-то жили в молодости мои бабушка с дедушкой. А теперь там никого.

Потом прошла еще пару улочек, но уже не фотографировала, просто вспоминала своё детство здесь: как гоняли на речку, бегали с девочками, распугивали коз, как я дразнила коров и бегала от них в подъезд — коррида по-деревенски. Весело было, хоть и прилетало мне частенько за мои развлечения, хе.

А за моими воспоминаниями как-то незаметно и уже вечер на пятки наступил. Домой бы пора… Дошла до моста, погипнотизировала речку, попутно прикидывая, а не порыбачить ли тут… или нет — лучше там. Или там… Или не… Или да. Ай ладно, на свое старое место пойду, тут все пялиться будут, а я не люблю, когда на меня пялятся. Опять начнется: «Чо, клюет?», «А на что рыбачишь?», «А я другое место знаю, но тебе не скажу!», «Ой, девушка, у вас такие зеленыЙ глаза, прямо болото, в них можно утону-у-уть!». Тьфу, блин. Точно на свое место пойду. В двухметровую крапиву никто не сунется, в мою тихую любимую заводь с ужами и шмелями, муха-ха! И не скажу, где окуней наловила! Не скажу-у-у. А пойду прям завтра. Сначала бабушкины оладьи доем… Извините за писанину, но не люблю я кратко излагать, люблю душу вкладывать. За сим откланиваюсь, фотки опубликовала, описание накатала, — всё. Спасибо за внимание!