Счастье

Грохот, смешанный с голосами и завываниями пытался перекрыть слова молитвы, шум наполнил всю комнату, был слышен на весь дом, отчего домочадцы не просто попрятались, сбежали из дома, оставив экзорцистов наедине с одержимой. Все тело исцеляемой вдруг стало невероятно раздуваться. Однако это было лишь начало. В тот момент де Молье еще не знал, что гнев изгоняемого демона обрушился на всех присутствующих, гадюкой проползая в их дома. Магистр стоял до последнего. Четверо суток непрерывного ритуала. Менялись помощники, на их место приходили отдохнувшие, а де Молье все читал и читал молитвы, перемежая их крестными знамениями, возлагая руки на одержимую. На пятые сутки демон покинул тело женщины, и магистр смог вздохнуть спокойно. И тут же рухнул, обессиленный.

Позже де Молье узнает, что подобная участь постигла все семьи экзорцистов, участвовавших в последнем ритуале. Погибли родители, сестры, братья — у каждого умер член семьи. Но только у него был сын. Магистр стоял на пороге гостиной, забыв, что способен говорить. Жена забилась в угол и неслышно поскуливала, закрыв лицо руками. Растерзанное тело валялось на полу. Из распоротого живота отсвечивали синева-то сизым внутренности. Оторванная голова находилась в руке мужчины, стоявшего посреди комнаты. Кровь все еще сочилась из разорванной шеи и наполняла подставленный бокал.

— Всегда хотел узнать, какова на вкус кровь эзорцистов. Да не простых, а таких как ты, — спокойно произнес убийца, отпивая очередной глоток.

Де Молье не понадобилось времени, чтобы понять, кто перед ним. Не человек. Но и не демон, те не могут так спокойно прийти в мир людей. Лишь для Князя Тьмы все двери открыты. Всегда. Магистр молчал в растерянности и понимании собственной беспомощности.

— Отчаяние, гнев, ярость. Хорошие чувства, правда? Давай же, злись, ненавидь меня. И приди тем самым ко мне, — Дьявол усмехался. От этого непроглядная тоска в его глазах выглядела насмешкой. — Что будешь делать теперь?

— Плакать. Плакать и молиться о его душе. Да не впаду я в гнев, не поддамся искушению греха, да воссияет надо мной власть Господа моего, что в сердце моём. Не совладать козням дьявола с верой моей светлой. Да снизойдет на меня милость Господня, и укрепится вера моя в испытании, — Молье даже не пытался сдерживать слёзы. Но стал тих и спокоен. Молитва лилась с губ естественно и чисто, слова сами приходили в сознание, рождая защитный щит от слов Дьявола, от его действий, от того горя, что принес он в семью магистра.

— Неужели не боишься? Ведь я могу убить тебя так же легко, как и его.

— Нет, не боюсь. Тебе не нужно моё тело, но я не дам тебе насладиться моим грехом, не отправлю собственноручно душу в ад. Ты меня не получишь.

— Посмотрим…

Голова мальчика с глухим стуком упала на пол. Дьявол исчез.

— Ты снова меня испытываешь, Господи… — только и смог шептать де Молье, увозя полубессознательного Эйдэна к себе домой, вырвав его из грязной гнилой каморки. Магистр не мог понять, зачем Дьяволу понадобился этот мальчик, но ясно понимал, что пришел в мастерскую Мура не просто так. Он не верил в совпадения и случайности. Его вели, ему специально показали эти картины и заставили прийти к художнику. Прийти в правильный момент, чтобы успеть увидеть и понять.

За годы наблюдений за Эйдэном, де Молье так и не нашел ответа на вопрос. Дьявол охотится за чистыми душами, искушает праведников. Зачем же ему этот прогнивший насквозь богоотступник? Зачем охотиться за этим средоточием греха, если его душа и так заведомо попадет в ад? Что-то не сходилось в привычном понимании ситуаций. В этот раз истина была сокрыта от магистра. Он мог лишь следовать намеченному пути и всячески оберегать художника, стиснув зубы наблюдать, как тот все больше и больше тонет во грехе, как погружается в собственный ад, убивая, уничтожая свою душу. Если она вообще была у Эйдэна. Но чем-то неизмеримо ценен. И совсем непрост. Иначе не последовало бы этого нападения на Ханну. Знакомый прием: если Дьявол не может дотянуться до желаемого, то начинает уничтожать близких, толкать человека в грех гнева, месть.

Молье ехал домой с тяжелым сердцем. Он даже не предполагал, он точно знал, что за эту ночь его заставят заплатить, вновь отыграются на близких. Из них осталась только жена. Родители давно отошли в мир иной, а братьев и сестер у магистра никогда не было. И не ошибся.

— Господин де Молье, вы уверены, что хотите покинуть пост? — министр отлично знал, кто на самом деле управляет делами, и что сам он лишь «лицо» министерства торговли. Тем страннее ему было видеть прошение об отставке.

— Да, у меня появились дела поважнее, — магистр был непреклонен. Он даже не счел нужным переодеться и явился в кабинет министра в сутане.