Счастье

Наступившую тишину нарушал лишь шуршащий шепот осыпающихся зданий. Крохотным песком, разлетаясь на пыльные крупицы, город осыпался на мостовую, начиная с крыш. Всего за пару часов некогда блистательный город превратился в груды пыли. Единый порыв ветра, и разлетится, словно никогда не существовал. Но ветра нет. Беззвучие. Лишь шорох. Лишь голодное щелканье зубами мелких бесов, отозванных Дьяволом со штурма особнячка художника. И прерывистое дыхание четырех защитников, отбросивших очередную атаку. И густой аромат свежего кофе. Расположившись в оконном проеме третьего этажа уцелевшего фасада, Дьявол сидел на подоконнике и пил кофе, скептически осматривая поле битвы. Оранжевое сари, повязанное кушаком на пояс, стекало шифоновыми волнами по голенищам лаковых сапог.

— Габи, малыш Габи, стоит ли сражаться? Вот понимаю, Михаэль… наверное, скоро прискачет — как только вернуться мои лорды после распыления мира. Но ты-то чего полез? — Дьявол отхлебнул ароматный напиток, сжал, прикусывая губы, словно обжегся.

— Может, я по тебе соскучился? — Габриель обворожительно улыбнулся, переводя дыхание после схватки и протирая лезвие меча.

— Так приходил бы в гости иногда, я всегда рад, у меня даже краска завалялась — вмиг перекрасим. И кофе у нас лучше. И печенье…

— Нет уж, спасибо, я как-нибудь так, со стороны понаблюдаю, — повар повел широкими плечами, то ли расправляя крылья, то ли лишний раз демонстрируя их белизну.

Троица соратников не вмешивалась в разговор. Лишь только Ханна, недоумевая, переводила взгляд с посеребренного сединой мужчины в возрасте, усталого, но с живым блеском в глазах, одетого в военный костюм, зачем-то украшенный нелепым кушаком на пухлого простака-повара, потрясающего золотистыми кудрями. Кислое выражение лица девушки говорило о том, что она совсем не так представляла себе ангелов и Дьявола.

— Да хватит тебе кочевряжиться. Сам ведь уже прекрасно понял, что Папа любит поиграть с нами. Вот новую игру придумал. Даже мир не пожалел. Я-то лишь вас штурмовать хотел, а Он работки подкинул. Понимаю, выиграл вам время. А толку?

— Ты хочешь сказать, что по его приказу твои лорды пошли мир крушить?

— А ты как думал? У меня не так много свободы, как кажется. Есть Его приказы, которых даже я ослушаться не смею. Вот и пришлось занять своих работой. А ты тут мясорубку из моих бесят устроил. Не стыдно, маленьких-то обижать?

— Неа, не стыдно. Ты первый начал. А должен был отступить, раз душа в руки не даётся.

— Вижу, малыш, ты совсем болван. Ты хоть раз видел, чтобы подобные заслоны воздвигались? Не, ясное дело, святых быстро в расход пускали и по мученическому соглашению мне их души не полагались. Я правила не нарушал, совращал, но некоторых быстро убирали. Опять же, многие сдались. Всё было честно и по правилам. Только не в этом случае. Нельзя кидать на доску фишку, которую невозможно отыграть.

— И что с того? Не повод.

— Повод. Сдается мне, старик просчитался где-то и выбросил в мир душу, которую не следовало. А вот назад забрать — никак. Есть правила, которым даже Он обязан следовать.

— Хочешь сказать, Он нарушил Закон?

— Всеми силами пытается не нарушить, даже миром решил пожертвовать. Но тогда и я вправе бросить все силы на борьбу. Кстати, о борьбе…

Габриель сделал несколько шагов вперед, намереваясь продолжить разговор, тем самым дав передохнуть соратникам, но между ним и фасадом здания внезапно появились черные точки. Они мгновенно увеличивались, разрастаясь, и за несколько мгновений между Дьяволом и Вестниками выросла шеренга лордов ада.

— Увы… — Дьявол пожал плечами, возвращая внимание чашке кофе.

— Габриель! — в голосе Ханны слышалось отчаяние: архангел продолжал стоять посреди улицы, бездумно глядя перед собой. Словно поймал какую-то мысль, и она его ошеломила настолько, что вогнала в ступор. Он не откликнулся на голос, всё сильнее погружаясь в раздумья, оградился от происходящего, доказывая одним своим существованием, что слугам Дьявола никогда не коснуться ангела. Они неслись мимо него бесшумными тенями, вздымая горы пыли порывом ветра от одежд, от скорости движения. Габриель тонул в этих клубах пыли, совершенно не слыша, как истошно вопит Ханна, не в силах отмахиваться от врагов, намного более сильных, чем прежние. Не видел, как отчаянно свистит косой старик-еврей, падая на колени под навалившимися врагами. Не замечал, как Молье пытается утащить соратников под сверкающий защитный купол, как тот дает трещины под мощными ударами. И лишь когда черные тени полетели в обратную сторону, словно их снесло ураганом, Габриель очнулся. Ему даже не пришлось оглядываться, чтобы понять — что произошло: за спиной повара яростно дыша шипел Михаэль.

— Как ты посмел взять мой меч?! — прорычал архангел в ухо повару. Но этот рык услышал только Габриель. От всех остальных слова скрылись, утонули в хлопающем шелесте сотен крыльев.

— Вы бы помылись, что ли? — скривившись, обернулся повар, с нескрываемой насмешкой глядя на ангелов, покрытых толстым слоем оседающей пыли.