Счастливое число

Последнее время Малфой выглядел плохо: сильно похудел и осунулся, а кожа начала отдавать желтизной. Он весь как-то стерся и выцвел — стал ужасно напоминать Гермиону. От этого сравнения я передернул плечами, но Малфой, видимо, приняв этот жест на свой счет, только ухмыльнулся. Наверное, он подумал, что я попытался нарваться на ссору.

Почему-то захотелось оправдаться.

— Ты что здесь делаешь? — получилось грубее, чем хотелось.

— Прогуливаюсь, пока время есть, — ответил Малфой и прошел мимо меня к лестнице.

Я развернулся и задал вопрос его удаляющейся спине:

— Время на что?

Малфой остановился. Я заметил, как напряглись его плечи. Он молчал.

— На что есть время, Малфой? — повторил я. — Твой рейд только через два дня.

Я подумал, что этот придурок снова решил погеройствовать и полезть в логово ПСов в одиночку. С него станется.

— На жизнь, Уизли, —помолчав, бросил он и спустился вниз, ни разу не обернувшись.

Если бы мне кто-то сказал, что это будет наш с ним последний разговор, я бы, наверное, не удивился.

Несмотря на то, что порой я соображаю крайне медленно, выводы и решения во мне зреют практически моментально — проблема лишь с их осознанием.

Так же произошло и в этот раз.

Я спустился на кухню поздно вечером, почти ночью. Гермиона уже была там, прямая и неподвижная, как всегда. Я подошел к ней, положил руку на плечо и сел на соседний стул. Кроме нас, на кухне никого не было, и я решил, что сейчас самое время задать мучивший меня вопрос.

— Гермиона, — она не шелохнулась. — Гермиона.

— Да? — повернула ко мне голову, не отрывая взгляда от столешницы.

— Что у вас происходит?

— У кого «у вас»? — чуть приподняла одну бровь, как делает это он. Скорее всего, неосознанно, но мне этого хватило.

— У тебя и Малфоя, Гермиона, — терпеливо повторил я. Если она хочет играть в эту игру, я согласен. Лишь бы она со мной поговорила, а там что-нибудь решим. Справимся, и не с таким приходилось иметь дело. — Ты и Малфой. Что между вами?

— О чем ты? — её взгляд оставался все таким же отрешенным, но брови уже сошлись на переносице, а пальцы начали отбивать по столешнице неизвестный мне мотив.

— Гермиона, — я взял её лицо в свои ладони и провел большими пальцами по щекам. — Гермиона, я серьезно, ты можешь мне все рассказать, я тебе помогу.

Она только сильнее нахмурилась и отодвинулась от меня.

— Не понимаю, о чем ты.

Я тяжело вздохнул.

В следующую минуту в холле послышался стук, сопровождаемый звоном и нещадной руганью. Наши вернулись.

Гермиона схватилась за цепочку, висевшую на шее, и выскочила им навстречу. Я пошел следом.

Гарри стоял ближе всех — весь в крови и грязи, с рассеченной бровью и сломанными очками — он улыбался так, что я сразу понял: мы окончательно победили.

Больше никаких ПСов, рейдов, бессонных ночей и нервотрепки. Никаких непролитых слез Лаванды и усталых чертыханий Флер.

Пожирателей больше нет, и можно, наконец, улыбнуться.

Рядом с Гарри стоял Невилл, такой же грязный, уставший и счастливый. Он опирался на друга здоровой рукой, подтягивая раненую ногу. Остальные рассредоточились по холлу вплоть до лестницы на второй этаж.

Дин, Ли, Джордж, Симус, Кормак, Колин, Энтони — здесь были все, но почему тогда я никак не мог увидеть среди них Малфоя?

Видимо, Гермиона задалась тем же вопросом, потому что её взгляд, лихорадочно блуждающий по ребятам, сильно отличался от того, который я наблюдал несколько минут назад на кухне. Это был отчаянный взгляд, полный страха и какой-то почти болезненной надежды.

Гермиона всматривалась в чужие лица сухими глазами, все еще сжимая в кулаке что-то, висящее на её шее. Крестик? Кулон? Амулет? Что она носила на этой цепочке, не снимая?

— Гермиона, — Гарри отвернулся от Невилла, которого поддерживал все это время, и подошел к подруге. — Гермиона, прости.

Острое чувство потери и щемящей тоски отразилось на его лице, и меня словно пронзило молнией.

«— Время на что?…»

— На жизнь, Уизли

Жизнь. Жизнь. Жизнь.

Его время истекло, и Гермиона тоже это поняла.

Малфою оставалось семь недель, и об этом знала Гермиона, он сам и, по всей видимости, Гарри. Хотя, сдается мне, что он догадался обо всем давно, еще тогда, когда я и носом не вел в эту сторону. Чего стоит та немая сцена на кухне в самом начале.

Когда внесли его труп, в коридоре повисло напряженное молчание. Чувство облегчения и стыда за него затопило всех присутствующих. Кто-то прятал глаза, кто-то, наоборот, неверяще рассматривал безжизненное тело.

Гермиона молча развернулась и, не глядя на мертвого Малфоя, выскочила из дома. Никто не кинулся её догонять.

Уже гораздо позже, после того, как все выговорились, поздравили друг друга и, изрядно набравшись, разошлись кто куда, я снова стал свидетелем разговора, который не предназначался никому, кроме двоих.

В пустой гостиной, напротив фамильного древа Блэков, стоял гроб. Подле него, прямо на полу, сидела Гермиона и тихо говорила, смотря в мертвецки-бледное лицо Малфоя.