Шурка уже засыпала, когда мама пришла от соседки. Она рассказывала папе деревенские новости. Их было немного, но одна Шурку заинтересовала: к бабе Нине приехала внучка.
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 7114
Шурка точно помнит, что дочка бабы Нины жила где-то в городе, но Шурка ее никогда не видела. О внучке девочка тоже не слышала. Баба Нина была не очень разговорчива. Часто Шура видела, как бабка сидела на лавочке у избы, отпустив голову и вытирая лицо концами платка. Видно было, что плакала. О чем бабка плачет, девочка не раз спрашивала маму, но та не отвечала. Надо завтра пойти познакомиться с этой новоявленной внучкой. С этими мыслями девочка и заснула.
Утром Александра собралась и пошла к бабе Нине. Первый визит закончился неудачно: внучка спала. Бабка ни за что не стала будить внучку, и Шурке пришлось зайти попозднее. Побродив по улице. упрямая девчонка снова пошла к бабе Нине. Внучка не спала, она завтракала. Шурка увидела очень худенькую девчонку, одетую в ситцевое платьишко явно не новое. На голове девочки был повязан голубенький бабкин платок. Девочка взглянула на Шурку и продолжила завтрак. Она ела медленно, откусывая хлеб крохотными кусочками, и запивала его молоком. Это и был весь завтрак. Шурка, правда, и такой редко видела.
Их семья ела картошку с квашенной капустой. Капуста была перекисшей, но другой в августе не было. Иногда мама делала малосольные огурцы, тогда картошка казалась очень вкусной, но огурцы шли на продажу, и малосольные были деликатесом. Молока для их большой семьи было мало, а хлеб мама пекла с добавками то лебеды, то той же картошки.
Девочка села на лавку, дожидаясь, когда гостья поест. Особого интереса девчонка у Шурки не вызвала. Городские гостьи были всегда нарядно одеты, носили красивые ленты в косах или банты на головах, а эта совсем на них не походила. Присмотревшись, Шурка поняла, что девчонка очень истощена. Кожа у нее была почти прозрачная, и сквозь нее просвечивали голубые ниточки вен. Сама не очень упитанная, Шурка поразилась худобе гостьи.
Наконец, девочка съела хлеб и выпила молоко. Собрала все крошки со стола и кинула их в рот. Она сделала это так, как обычно делала бабушка: смахнула крошки в ладонь и отправила в рот. Гостья встала и вышла из-за стола. Она была невысокого роста. Одна нога немного подвернута в ступне. Девочка была сутулой и какой-то нескладной. На лице сильно выделялся большой нос, а цвет глаз было трудно определить, так как смотрела гостья из -подо лба. Она подошла к окну, посмотрела на небо и подошла к Шурке.
— Меня зовут Катя, а тебя?
— Я — Шура, — представилась Александра, — я живу в этой деревне и скоро пойду в школу. Мне семь лет, а тебе сколько. Ты в какой класс пойдешь? Ты откуда приехала? Ты же уедешь, когда учеба начнется?
— Нет, не уеду, — ответила Катя.
— Я буду жить у бабушки и учиться в вашей школе. Мне двенадцать лет.
Что-что, а считать Шурка умела. Она прикинула, что Катя старше ее на пять лет, а значит пойдет в пятый класс. Тут у Александры возникло сомнение. Катя совсем не походила на пятиклассницу. Брат Коля тоже должен пойти в пятый класс, так он ого какой большой. Он на сенокосе работал, сено свозил, теперь заготовляет веники для овец, топором работает, а Катьку и представить с топором невозможно. Ее вообще трудно представить на какой-то работе. Она как первоклассница выглядит.
— Ты в пятый класс пойдешь?
— Шурка недоверчиво смотрела на гостью, — тебя там заклюют. Там такие здоровенные лбы учатся: некоторым по 15 лет исполнилось. Тяжело тебе будет с ними, — вздохнув, как это делает мама, сказала Александра.
— Нет, я пойду в первый класс, — Катя замолчала а Шурка не могла вымолвить ни слова от удивления.
— Я еще не ходила в школу.
— Почему? — строго спросила Александра.
— Болела я долго. Потом после болезни еще врачи не разрешали в школу идти. Вот потому и пойду я только в первый класс, — девочка неожиданно расплакалась. Шурка посмотрела на нее и и ушла домой.
— Странно все это, — думала она по дороге.
— Это чем же таким Катька болела, что в школу не пускали. Хотя в школе много переростков было, как говорил папа. Из-за войны многие бросали учебу. А потом доучивались. Но Катька-то не из-за войны.
Определить, когда родилась Катя и была ли война в ее жизни, Шурка не могла. С годами рождения у нее дело плохо. Она вот до сих пор не понимает, как ее сестра Нина может быть старше ее, если она родилась в 1936 году. А Шурка в 1946. 46 больше 36. А Нина утверждает. Что она старше.
Работа по огороду, главным образом с огурцами все было связано: то их поливай, то собирай, мой, сортируй на продажу, не позволяла Шурке навестить Катю. Видела несколько раз, как они с бабой Ниной ходили в лес. Но играть было некогда.
Наступило первое сентября. Шурка в новом ситцевом платье, в сандалиях отправилась в школу. Там она и увидела Катю. Та была тоже в новом платье и сандалиях. Она стала пополнее, чем была, но все также смотрела из-подо лба на всех и так же на голове у нее был платочек, только не бабкин голубой, а белый с небольшими розочками по полю.
Утром Александра собралась и пошла к бабе Нине. Первый визит закончился неудачно: внучка спала. Бабка ни за что не стала будить внучку, и Шурке пришлось зайти попозднее. Побродив по улице. упрямая девчонка снова пошла к бабе Нине. Внучка не спала, она завтракала. Шурка увидела очень худенькую девчонку, одетую в ситцевое платьишко явно не новое. На голове девочки был повязан голубенький бабкин платок. Девочка взглянула на Шурку и продолжила завтрак. Она ела медленно, откусывая хлеб крохотными кусочками, и запивала его молоком. Это и был весь завтрак. Шурка, правда, и такой редко видела.
Их семья ела картошку с квашенной капустой. Капуста была перекисшей, но другой в августе не было. Иногда мама делала малосольные огурцы, тогда картошка казалась очень вкусной, но огурцы шли на продажу, и малосольные были деликатесом. Молока для их большой семьи было мало, а хлеб мама пекла с добавками то лебеды, то той же картошки.
Девочка села на лавку, дожидаясь, когда гостья поест. Особого интереса девчонка у Шурки не вызвала. Городские гостьи были всегда нарядно одеты, носили красивые ленты в косах или банты на головах, а эта совсем на них не походила. Присмотревшись, Шурка поняла, что девчонка очень истощена. Кожа у нее была почти прозрачная, и сквозь нее просвечивали голубые ниточки вен. Сама не очень упитанная, Шурка поразилась худобе гостьи.
Наконец, девочка съела хлеб и выпила молоко. Собрала все крошки со стола и кинула их в рот. Она сделала это так, как обычно делала бабушка: смахнула крошки в ладонь и отправила в рот. Гостья встала и вышла из-за стола. Она была невысокого роста. Одна нога немного подвернута в ступне. Девочка была сутулой и какой-то нескладной. На лице сильно выделялся большой нос, а цвет глаз было трудно определить, так как смотрела гостья из -подо лба. Она подошла к окну, посмотрела на небо и подошла к Шурке.
— Меня зовут Катя, а тебя?
— Я — Шура, — представилась Александра, — я живу в этой деревне и скоро пойду в школу. Мне семь лет, а тебе сколько. Ты в какой класс пойдешь? Ты откуда приехала? Ты же уедешь, когда учеба начнется?
— Нет, не уеду, — ответила Катя.
— Я буду жить у бабушки и учиться в вашей школе. Мне двенадцать лет.
Что-что, а считать Шурка умела. Она прикинула, что Катя старше ее на пять лет, а значит пойдет в пятый класс. Тут у Александры возникло сомнение. Катя совсем не походила на пятиклассницу. Брат Коля тоже должен пойти в пятый класс, так он ого какой большой. Он на сенокосе работал, сено свозил, теперь заготовляет веники для овец, топором работает, а Катьку и представить с топором невозможно. Ее вообще трудно представить на какой-то работе. Она как первоклассница выглядит.
— Ты в пятый класс пойдешь?
— Шурка недоверчиво смотрела на гостью, — тебя там заклюют. Там такие здоровенные лбы учатся: некоторым по 15 лет исполнилось. Тяжело тебе будет с ними, — вздохнув, как это делает мама, сказала Александра.
— Нет, я пойду в первый класс, — Катя замолчала а Шурка не могла вымолвить ни слова от удивления.
— Я еще не ходила в школу.
— Почему? — строго спросила Александра.
— Болела я долго. Потом после болезни еще врачи не разрешали в школу идти. Вот потому и пойду я только в первый класс, — девочка неожиданно расплакалась. Шурка посмотрела на нее и и ушла домой.
— Странно все это, — думала она по дороге.
— Это чем же таким Катька болела, что в школу не пускали. Хотя в школе много переростков было, как говорил папа. Из-за войны многие бросали учебу. А потом доучивались. Но Катька-то не из-за войны.
Определить, когда родилась Катя и была ли война в ее жизни, Шурка не могла. С годами рождения у нее дело плохо. Она вот до сих пор не понимает, как ее сестра Нина может быть старше ее, если она родилась в 1936 году. А Шурка в 1946. 46 больше 36. А Нина утверждает. Что она старше.
Работа по огороду, главным образом с огурцами все было связано: то их поливай, то собирай, мой, сортируй на продажу, не позволяла Шурке навестить Катю. Видела несколько раз, как они с бабой Ниной ходили в лес. Но играть было некогда.
Наступило первое сентября. Шурка в новом ситцевом платье, в сандалиях отправилась в школу. Там она и увидела Катю. Та была тоже в новом платье и сандалиях. Она стала пополнее, чем была, но все также смотрела из-подо лба на всех и так же на голове у нее был платочек, только не бабкин голубой, а белый с небольшими розочками по полю.
Страница 1 из 3
