— Мне повезет, повезет, удача на этот раз за мной.
Добавить в моё избранное
7 мин, 7 сек 7852
— Да, Николай Ларионович, наверняка, эта пуля моя, — парень грустно усмехнулся, — Извините за то, что я тут вам устроил, взбесился, нервы сдали, — он сильным движением крутанул барабан нагана и уставился в пол. Дима больше не плакал. Страх прошел, а на лице появилась улыбка, причины, которой были понятны только ему самому.
— А знаете, я уже не боюсь, мне уже наплевать. Единственное что…
— Паренек задумался…
— Скажите, только честно, Николай Ларионович, вы верите в бога?
Седой исподлобья взглянул на парня.
— Знаешь, Дима, в такой ситуации грешно не верить… Я, наверное, верю. Раньше не верил… Сам знаешь… А теперь верю.
— Спасибо, Николай Ларионович, вам за все…
Раздался выстрел.
Седой, бледный человек поднял распростертое на полу тело белобрысого паренька и бережно усадил его на стул. Карие глаза Димы остались открыты, и Николай осторожно прикрыл их ладонью. Ему необходимо было еще кое-что доделать, пока смерть не заключит его в свои объятия. Прежде всего, Николаю хотелось поудобней усадить за столом своих товарищей, протереть от крови стол, на сколько это было возможным, и самое главное, необходимо было записать и рассказать обо всем, что здесь произошло. Николай снял с себя белую майку и начал вытирать стол. Ему не было страшно, боль притупилась, и остались только воспоминания. Воспоминания об этих людях, которые плечом к плечу сражались рядом с ним, а теперь их тела небрежно рассажены вокруг громоздкого стола, где совсем недавно раздавались их живые голоса и смех, такие живые, что это воспоминание словно ножом резануло по сердцу рано поседевшего капитана. Он хорошо знал, что его ждет. Он такое уже видел не раз. Но он сам согласился на такую смерть, наверное, самую жуткую и мучительную. Ему оставалось совсем немного…
Эпилог.
Контр-адмирал, командующий Каспийской флотилией Алекминский Олег Николаевич склонился над массивным письменным столом в своем кабинете и велел никого к себе не впускать. Перед ним лежали две папки. В одной из них находился отчет о подводной экспедиции на затонувшую во время Великой Отечественной Войны подводную лодку С-34, обнаруженную подводниками три месяца назад.
В отчете сообщалось, что найденная у берегов Болгарии подводная лодка С-34 была затоплена 8 ноября 1941 года при проведении секретного задания по уничтожению Болгарского конвоя, сопровождавшего вражеские корабли. Никто из экипажа не выжил, но 14-го ноября 1941 года на болгарском побережье, в районе Созополя были найдены тела двух подводников. Так же сообщалось, что внутри переломанной пополам подлодки были найдены тела восьмерых моряков, сумевших заблокировать один из отсеков, где находилась кают-компания. Чтобы избежать мучительной смерти от удушья, семеро моряков застрелились из револьвера марки «Наган» принадлежавшего капитану 3-го ранга командиру подлодки Алекминскому Николаю Ларионовичу. Сам капитан был найден в том же помещении. Он погиб от кислородного голодания…
Контр-адмирал отложил в сторону папку с отчетом и взял другую. Внутри находился судовой журнал подводной лодки С-34. Страницы пожелтели, но хорошо сохранились. Через час командующий Каспийской флотилией дочитал последнюю строку судового журнала, написанного его отцом 45 лет назад. Он взял графин с водой, стоявший на столе, и придвинул стакан. Налить воды в стакан Олег Николаевич не смог. Руки дрожали, и тогда он просто выпил воду прямо из графина. Контр-адмирал чувствовал, как в его горле застрял комок, не находя выхода чувствам, охватившим его. Он сел и обхватил голову руками.
Его отец рассказал все: как их подбили и они перекрыли отсек, пытаясь найти убежище от подступающей воды, как остались без связи, без рации, без еды, питья. Он писал, как пропала надежда на спасение, и моряки решили покончить с собой, чтобы избежать мучительной смерти от удушья. У капитана оказался револьвер, но всего на семь патронов, и тогда они решили играть в карты на пули. Правила были просты: тот, кто выигрывал, получал право на пулю. Двое оставшихся играли в Русскую рулетку на последний патрон, на седьмую пулю. Николай признался, что специально проигрывал в карты и вынимал патрон из барабана, когда была его очередь стрелять. Он хотел, он должен был остаться последним, как и подобает капитану погибшего судна. Но он понимал, что не может сказать об этом морякам, так как они ни за что не согласились бы на его условия. Последняя строка была уже написана неразборчивым почерком, и Олег Николаевич смог разобрать только пару слов: Олеж… береги… мам… блю… проща…
Контр-адмирал, командующий Каспийской флотилией, вытирал рукавом редкие слезы, катившиеся из его глаз, и повторял тихо, шепотом: Батя, ты отдал свою пулю, последнюю седьмую пулю, просто отдал…
— А знаете, я уже не боюсь, мне уже наплевать. Единственное что…
— Паренек задумался…
— Скажите, только честно, Николай Ларионович, вы верите в бога?
Седой исподлобья взглянул на парня.
— Знаешь, Дима, в такой ситуации грешно не верить… Я, наверное, верю. Раньше не верил… Сам знаешь… А теперь верю.
— Спасибо, Николай Ларионович, вам за все…
Раздался выстрел.
Седой, бледный человек поднял распростертое на полу тело белобрысого паренька и бережно усадил его на стул. Карие глаза Димы остались открыты, и Николай осторожно прикрыл их ладонью. Ему необходимо было еще кое-что доделать, пока смерть не заключит его в свои объятия. Прежде всего, Николаю хотелось поудобней усадить за столом своих товарищей, протереть от крови стол, на сколько это было возможным, и самое главное, необходимо было записать и рассказать обо всем, что здесь произошло. Николай снял с себя белую майку и начал вытирать стол. Ему не было страшно, боль притупилась, и остались только воспоминания. Воспоминания об этих людях, которые плечом к плечу сражались рядом с ним, а теперь их тела небрежно рассажены вокруг громоздкого стола, где совсем недавно раздавались их живые голоса и смех, такие живые, что это воспоминание словно ножом резануло по сердцу рано поседевшего капитана. Он хорошо знал, что его ждет. Он такое уже видел не раз. Но он сам согласился на такую смерть, наверное, самую жуткую и мучительную. Ему оставалось совсем немного…
Эпилог.
Контр-адмирал, командующий Каспийской флотилией Алекминский Олег Николаевич склонился над массивным письменным столом в своем кабинете и велел никого к себе не впускать. Перед ним лежали две папки. В одной из них находился отчет о подводной экспедиции на затонувшую во время Великой Отечественной Войны подводную лодку С-34, обнаруженную подводниками три месяца назад.
В отчете сообщалось, что найденная у берегов Болгарии подводная лодка С-34 была затоплена 8 ноября 1941 года при проведении секретного задания по уничтожению Болгарского конвоя, сопровождавшего вражеские корабли. Никто из экипажа не выжил, но 14-го ноября 1941 года на болгарском побережье, в районе Созополя были найдены тела двух подводников. Так же сообщалось, что внутри переломанной пополам подлодки были найдены тела восьмерых моряков, сумевших заблокировать один из отсеков, где находилась кают-компания. Чтобы избежать мучительной смерти от удушья, семеро моряков застрелились из револьвера марки «Наган» принадлежавшего капитану 3-го ранга командиру подлодки Алекминскому Николаю Ларионовичу. Сам капитан был найден в том же помещении. Он погиб от кислородного голодания…
Контр-адмирал отложил в сторону папку с отчетом и взял другую. Внутри находился судовой журнал подводной лодки С-34. Страницы пожелтели, но хорошо сохранились. Через час командующий Каспийской флотилией дочитал последнюю строку судового журнала, написанного его отцом 45 лет назад. Он взял графин с водой, стоявший на столе, и придвинул стакан. Налить воды в стакан Олег Николаевич не смог. Руки дрожали, и тогда он просто выпил воду прямо из графина. Контр-адмирал чувствовал, как в его горле застрял комок, не находя выхода чувствам, охватившим его. Он сел и обхватил голову руками.
Его отец рассказал все: как их подбили и они перекрыли отсек, пытаясь найти убежище от подступающей воды, как остались без связи, без рации, без еды, питья. Он писал, как пропала надежда на спасение, и моряки решили покончить с собой, чтобы избежать мучительной смерти от удушья. У капитана оказался револьвер, но всего на семь патронов, и тогда они решили играть в карты на пули. Правила были просты: тот, кто выигрывал, получал право на пулю. Двое оставшихся играли в Русскую рулетку на последний патрон, на седьмую пулю. Николай признался, что специально проигрывал в карты и вынимал патрон из барабана, когда была его очередь стрелять. Он хотел, он должен был остаться последним, как и подобает капитану погибшего судна. Но он понимал, что не может сказать об этом морякам, так как они ни за что не согласились бы на его условия. Последняя строка была уже написана неразборчивым почерком, и Олег Николаевич смог разобрать только пару слов: Олеж… береги… мам… блю… проща…
Контр-адмирал, командующий Каспийской флотилией, вытирал рукавом редкие слезы, катившиеся из его глаз, и повторял тихо, шепотом: Батя, ты отдал свою пулю, последнюю седьмую пулю, просто отдал…
Страница 2 из 2
